Хозяин зеркал - Юлия Зонис

– Выходите, дети.

Картонка закачалась, опрокинулась набок, и из нее на четвереньках выбрались трое мальчиков и крохотная девочка. В блеклых, мышиного цвета волосах девочки, изрядно растрепавшихся за время сидения взаперти, колыхался пышный розовый бант. На двоих из мальчишек были матроски и синие штанишки, а один – похоже, уличный побирушка – кутался в здоровенный бесформенный пиджак.

Не успели дети встать и осмотреться, как седоусый толстяк вздернул рупор ко рту и заорал во всю глотку:

– Многоуважаемая публика, господа и… господа! Мы рады приветствовать гостей на игре «Ваша буква»! Как и всегда, в качестве приза правильно назвавший слово становится обладателем понравившегося ему лота – если, конечно, ха-ха, лот не понравится также и Господину Председателю! – Тут ведущий приложил цилиндр к груди и поклонился креслу человека в красном. – Однако, – выпрямившись, продолжил усач, – никто не уйдет обиженным! В качестве утешительного приза вы получите прекрасный кухонный комбайн, набор столовых ножей и копию нашей прелестной Минни в масштабе один к двум. Модель совершенно рабочая, с гарантией на два года от производителя, и все, что надо, у нее, ха-ха, имеется. И заметим, это лишь первая часть нашей обширной развлекательной программы! Итак, господа, позвольте объявить игру «Ваша буква» открытой!

Снова грянул оркестр. В зале раздались редкие хлопки. Подождав, пока утихнет шум, толстяк продолжил:

– А теперь… – Тут он обернулся к малышам. – Теперь познакомимся с сегодняшними участниками. В отборочном туре играют четыре лота: три в соответствии с пожеланиями членов клуба, и четвертый, по традиции, темная лошадка. Итак, под первым номером выступает… – Склонившись над самым младшим из мальчишек, светловолосым крепышом лет пяти, толстоусый опустил рупор и засюсюкал: – А кто это тут у нас? Как нас зовут?

Парнишка открыл было рот, но побирушка отпихнул его и, набычившись, буркнул:

– Захлопни хайло, чистенький. Они нас все равно почикают.

С этими словами бродяжка шагнул вперед и, дернув тощим горлом, метко харкнул прямо на начищенный ботинок усатого. Ведущему такой поворот явно пришелся не по вкусу. Ухватив пацана за ухо красными пальцами, он ласково проговорил:

– Ай-ай-ай, какой нехороший мальчик. Но сейчас мы исправимся. Сейчас мы споем дядям и… дядям песенку…

При этом седоусый гад так крутанул ухо несчастного бродяжки, что тот взвыл во весь голос. Загремели фанфары. В зале захлопали громче.

– Тебе уже мало театральных лавров? – зло прошипел Кей на тесном балкончике. – Решила из оперы податься в цирк?

Госпожа таинственно улыбнулась и покачала головой:

– Смотри, что будет дальше.

Толстяк между тем отпустил ухо пацана, вытер пальцы белым носовым платком и снова заорал в рупор:

– Какой музыкальный ребенок! Он-то и станет нашим первым участником! Минни, бесценная моя, откройте первую букву.

Механическая девушка присела на корточки перед сердито трущим ухо бродяжкой – суставы ее при этом завизжали, как сотня мартовских котов – и нежно спросила:

– Как тебя зовут, дружок?

Видно, что-то в огромных голубых глазах куклы пригасило бунтарский задор мальчишки, потому что в ответ он неохотно буркнул:

– Ну, Уильфом кличут. А что?

За плечом Кея негромко, но злорадно захихикали.

«Что», похоже, оказалось довольно увесистым «что». Не успел парнишка закрыть рот, как зал внизу взорвался.

– W? – провизжал некий длинный и тощий господин, подскакивая и грозя Хромоножке тростью. – W?! Это что, розыгрыш? Вы специально притащили сюда этого маленького вонючку, чтобы над нами посмеяться?

– Фигляр!

– Мошенник!

– Гнать его!

Аудитория поддержала вопящих разноголосым гулом. Кто-то начал протискиваться к выходу. Кто-то, наоборот, рвался к сцене.

Хромоножка явно не ожидал такого оборота событий. Снова уронив рупор, он замахал руками и жалобно проблеял:

– Господа, господа, ну что вы, в самом деле? Уверяю, это простое совпадение. Лоты подбирались совершенно случайно! Прошу вас, не уходите, все будет к совершеннейшему вашему удовлетворению… Минни, объявите музыкальную паузу…

Оркестр грянул вразнобой что-то развеселое. Минни, задрав юбку, лихо прошлась по сцене в канкане, однако публика продолжала недовольно гудеть. Обернувшись к необъятному человеку в красном одеянии, ведущий уже, кажется, собрался упасть на колени – по крайней мере, он предусмотрительно одернул фрак. Красный, то ли сжалившись над хромым стариком, то ли из иных соображений, чуть приподнялся в кресле и сказал пронзительным, отлично знакомым Кею фальцетом:

– И вправду, господа, что вы так всполошились? С этой буквы начинается много прекрасных слов. К примеру, WINE[11]и WINNER[12]…

– WATER[13], – хлопотливо продолжил приободренный Хромоножка. – WALLNUT[14]…

– WANKER[15]! – грохнуло в аудитории.

В зале заржали, и обстановка несколько разрядилась. Толстоусый отер со лба пот и обернулся к первому мальчику. Того, похоже, ничуть не смущали ни яркий свет софитов, ни внимание к нему многих персон. Малыш стоял, лениво переминаясь с ноги на ногу, и ковырял в носу.

– Минни, душечка моя, – проворковал Хромоножка. – Мне кажется, пришло время открыть вторую букву.

С ревматическим треском суставов кукла приблизилась к ребенку и, погладив его по головке, спросила:

– Как тебя зовут, хороший мой?

Мальчик деловито отер извлеченный из носа палец о штаны и, радостно улыбнувшись, ответил:

– Меня, тетенька, Роджером звать.

Если шум, поднявшийся в зале после открытия первой буквы, можно было сравнить с небольшим волнением на море, то сейчас грянула буря. Черноробые завопили. Чуть ли не половина присутствовавших кинулись к выходу, но те, кто стоял дальше от сцены и плохо расслышал сказанное, не давали им пройти. На освещенную софитами площадку полетели камни. Один из брошенных снарядов врезался в пластмассовый лоб куклы Минни, и та опрокинулась на спину, судорожно дергая ногами и вереща во весь голос. Хромоножка грохнулся-таки на колени и, заламывая руки и причитая, пополз к креслу толстяка в красном. Толстяк брезгливо отпихнул циркача ногой и, не повышая голоса, произнес:

– А ну всем заткнуться.

Как ни странно, в суматохе его услышали и, более того, подчинились. Над подземной каверной нависла нехорошая тишина, и в наступившей тишине человек в красном обратился к ведущему: