Возвращение милорда - Екатерина Федорова

Он перевел взгляд на Клотильду, улыбнулся:

– А они у меня будут?

– Да! – с жаром сказала Клоти. – Вот вернемся в Нибелунгию, устроим турнир с пиром и танцами! Ты теперь герцог, так что в девах для тебя недостатка не будет!

Он с грустью поглядел на ее лицо, такое прекрасное, такое одухотворенное. И чем? Мечтами о его невесте. Выходит, он ей безразличен. Абсолютно…

– Клоти, дело в том, что я, как бы это сказать…

– Есть препятствие? – грозно нахмурилась Клоти.

– Да, есть.

– И какое же?

Он мило улыбнулся, решив на этот раз для разнообразия промолчать. Клоти в этом вопросе можно довериться, она домыслит все остальное и сама. Без его помощи.

– Неужли страдаешь ты от безответной страсти? – с дрожью в голосе предположила Клоти. – И дал обет верности предмету любви своей? Пожизненный, я имею в виду.

– Точно, – кивнул он. Клоти, как всегда, не подвела.

– Ну, – задумалась баронесса. Потом, явно найдя какой-то выход из ситуации, радостно кивнула. – Но, сэр Сериога, при чем же здесь дело продолжения рода? Ради Всевидящего, храни обет в своем сердце. И жену – не хочешь, совершенно не люби. Но потомство оставь. Вот и все.

М-да. Вот он, прямой и жизнеутверждающий подход феодальной эпохи: любовь – это одно, а жена – это уже совершенно другое. Похоже, в Нибелунгии есть четкое разделение отношений между полами на духовные и материальные. И одно у них вполне может существовать отдельно от другого.

Следовало срочно выходить из ситуации. И отговорка типа – дескать, я еще молод и в мужья не гожусь по причине нежного возраста – здесь не пройдет. При феодализме, как помнится, и в двенадцать женились.

– Клоти, – твердым голосом напомнил он. – У тебя вроде были планы на сегодня?

– Не отлынивай от вопроса, сэр Сериога, – стальным голосом уличила его леди. – Ответствуй мне прямо – намерен ты жениться или нет?

– Нет! – Он с обожанием и грустью облизал Клотильду взглядом, всю – от всклокоченных светлых волос на макушке до черной рубахи, обтягивавшей выпирающие плечи (и не менее выпирающую грудь), вздохнул и повторил: – Нет. Она… Она единственная. Такой больше нет. А другой уже и не надо.

– Дурак, – коротко резюмировала Клоти. – Но, может, еще одумаешься. Ладно! Перекусили, теперь к делу. Аида к твоему ростовщику. Как это у вас говорится… Ах да! Побазарим. – И добавила чуть тише:– Хотя при чем здесь базар и разговоры серьезные? Что-то не так тут, сэр Сериога. Или речи серьезные лишь о деньгах ведете вы, уподобляясь базарным торговцам, или же и самую серьезную речь в торг превращаете…

– Устами младенцев, а также феодальных баронесс глаголет сама мадам Истина, – пробормотал Серега. Окинув взглядом блюдо, на котором остались теперь одни крошки и обломки ветчины и сыра, вывалившиеся из бутербродов, он подобрал их сложенными в горсть пальцами и бросил в рот.

И вышел вслед за Клотильдой в прихожую.

У вешалки, где находилась тумбочка с телефоном, стоял отец, держа в руке телефонную трубку. Заслышав шаги Клоти и Сереги, отец дернулся, но не обернулся. Он продолжал стоять к ним полубоком и взирал при этом на трубку со странным выражением лица – то ли ужаса, то ли восторга.

Клоти с любопытством посмотрела на старшего Кановнина, но промолчала. Хотя Серега и видел, что молчание далось ей нелегко.

– Отец?

Старший Кановнин медленно повернулся в их сторону. В свете, падающем из раскрытых дверей кухни, виски его блеснули серебряным. Хотя еще месяц назад они были густо-каштановыми…

Сердце у Сергея сжала какая-то лапа, и он прикусил губу.

– Сережа, – врастяжку произнес отец. – Мне тут только что позвонил один из наших знакомых. Общих с одним моим старым… приятелем, в общем. Приятелем, который уже не приятель. Н-да. Человек, о котором я говорю, сделал мне одну подлость. Ты, похоже, и сам уже в курсе. А знакомый слышал мельком о моих неприятностях и решил слегка помочь. Этот тип, Мерзавчиков, снял у него на время дом. В деревне. Всего в тридцати километрах отсюда. Меня только попросили не портить дом. В смысле, не дырявить там стены и кровью их не заливать…

Серега переглянулся с Клоти.

– Прекрасно, – деятельно заявила леди Клотильда. – Только не отправляйтесь туда в одиночку, сэр Владмир. Вам непременно потребуются свидетели того, что вы дрались честно и с отвагой, достойной отца моего друга, сэра Сериоги. Сейчас мы с сэром Сериогой прогуляемся по городу, уладим одно маленькое дельце, а затем с радостью сопроводим вас к месту вашего поединка с позорным предателем. Кстати, есть ли у вас достойный этого случая меч, уважаемый сэр Владмир? А то в доме вашем… гм… в общем, не зрила я тут вооружения боевого. Но с радостью одолжу вам свое в случае нужды.

Сэр Владмир глянул на нее выпученными глазами:

– Поединок?! Оружие?!

– Ну да. – Тон у Клоти стал несколько напряженным. – Не собираетесь же вы спустить сему мерзавцу учиненное им зло? Поверьте, сэр Владмир, не в деньгах тут дело, а в том, что предательству попустительствовать нельзя. Ни при каких условиях и ни в каких мирах! Не хотите же вы простить ему его позорное деяние?! Ну?!

– Нет, – растерянно сказал отец. – Вроде бы нет…

Успокоившаяся Клоти одобрительно похлопала отца по плечу:

– Вот и прекрасно. Я вам одолжу свой самый лучший меч, сэр Владмир. Он достался мне от предков и отстаивал дело чести не один раз. Откровенно говоря, я даже думаю, что за всю его жизнь он улаживал подобные случаи гораздо чаще, чем я за свою побегала в кустики по нужде. Ну, вперед, сэр Сериога. Нас ждут дела чести! И… проповеданного слова. Как видите, сегодня и в самом деле – все приходит в порядок…

Серега посмотрел на нее внимательно. И ощутил, как в душе поднялась волна какого-то… сомнения?

Удивления? Слишком уж гладко все складывалось. Слишком… Как по волшебству.

Как по волшебству?! Интересно, а не существует ли где-то на свете магия, приводящая все дела «в порядок»? И не привезла ли Клоти из своего мира что-то… что-то такое, что улаживает проблемы в этом мире как по мановению волшебной палочки? Ведь Мерзавчиков нашелся – и так вовремя нашелся…

«Думай головой, а не ягодичной мышцей!» – одернул он себя. Видеть во всем магию – это уже даже не паранойя, это прямое и натуральное впадение в детство. Отсюда рукой подать, до Микки Маусов под столом и прочей чуши. Существуй такое заклинание – им бы активно пользовались в самой Империи Нибелунгов. И была бы там тишь да гладь, и не шлялся бы семилетний император в рубище по своей собственной империи, не зная даже, что это такое – досыта поесть…

Но все-таки что-то странноватое во всем этом было. «Два слова» антиквару, теперь проснувшееся вдруг желание общего знакомого посодействовать старшему Кановнину. Глядишь, раз-два – и все проблемы его семейства будут улажены…