Думер - Игорь Нокс

— Выпей.

Ассоль протянула мне жидкость в колбе. Одной рукой заботливо придержала меня за затылок, словно опасалась, что я завалюсь назад, а другой поднесла горлышко ко рту. Глоток удалось сделать с трудом, но когда сделал, процесс пошел лучше.

Вот они какие, эти ваши зелья, значит.

Пищевод и желудок наполнились холодком, на коже прямо на глазах начал выступать пот. А еще…

Я не столько осознавал это, сколько чувствовал. Пока пил, осколки на моей спине начали быстро «вылезать» из кожи и отваливаться. То же самое произошло и с несколькими пулями, застрявшими в руке, спине и груди. Организм их «выплевывал», не желая принимать инородные объекты. По полу раздавался стук падающих пуль и осколков, а я все пил, пил, пил…

— Что я такое… — проговорил я, рассматривая свое тело так, будто оно не было моим.

— Что ты такое… — протянул один из рабов, молодой парнишка.

— Нужно собираться, — подал голос Лебедев. — Они в любой момент могут нас поджарить.

Я кивнул, окидывая взглядом тоннель.

— Вы свободны! — закричал я, чтобы услышали все. — Все свободны! Мы уходим отсюда.

Пока я кричал, Ассоль поднесла мне олимпийку — одну из тех, что выпали из коробки. Протянул руки в рукава, застегнул молнию. Посмотрел на Мишаню: тот умер быстро, потому что помимо ранения в живот позже кто — то выстрелил ему в лоб. Жалко мужика, один из первых пошел на этот риск. Главное теперь, чтобы остальные не закончили так же.

Никто не решался идти вперед меня. Разумно. Теперь мне и самому не терпелось вновь испытать свое «нечто», нащупать границы возможного. Хотя кого я обманываю… Все, чего я сейчас хотел — это выбраться отсюда, попутно отправив на тот свет как можно больше бандитов, если таковые встанут на пути.

— Почему они не идут? — спросил я у Ассоль, глядя на то, как Лебедев прощался с Иванычем, который оставался в нашей хате.

— Это… сложно понять, Артем.

Неожиданно вздрогнул, когда Ассоль назвала мое имя. Первая за последние дни. Первая в этом мире. Разумеется, она его знала — я назвался еще когда меня принимали. Шрам тогда вел запись. Хм…

— Слушай, мне нужна информация о… Даже не знаю, как выразиться. Обо мне, об этом мире. Что мы можем взять с собой?

— Точно не здесь. — Ассоль пожала плечами. — Здесь вообще не хранят ничего ценного. А о тебе они знали лишь то, что ты им сказал. Вообще, отсюда даже рации брать бессмысленно — разрядятся без станции. А вот мне собраться нужно!

Не успев это договорить, Ассоль метнулась в свою комнату. Не закрывая за собой дверь, принялась копошиться в шкафу, срывать со стены плакаты, перебирать кассеты. Остальные были уже готовы, если здесь вообще можно было говорить о готовности. В конце концов, если мы расчистим путь, за оставшимися рабами могут уже спокойно вернуться.

Если изначальный план заключался в том, чтобы выходить наверх переодетыми, выглядеть как бандиты, то теперь в этом не было нужды. Тем не менее, народ радостно расхватывал одежду — никому особо не хотелось уходить в лохмотьях. Рабы рыскали по карманам, хватали деньги, сигареты, срывали перстни с рук, золотые и серебряные цепочки с шей.

— Ассоль! — позвал я девушку, видя, что ее сборы все никак не могут прекратиться. Казалось, она хотела унести с собой все — даже огромный магнитофон.

— Щас! — отмахнулась она.

— Все ты не унесешь.

Ассоль металась по комнате, судорожно вчитывалась в названия кассет, шарила по выдвижным ящичкам.

— Ассоль, пора, — напористо произнес я.

— Готова.

Ассоль традиционно закинула на шею наушники, в карман — плеер. На плече висел рюкзачок. Вся ее строгость и властность куда — то запропостились, теперь она была похожа на самую обычную растрепанную школьницу или студентку. Разве что в широко раскрытых глазах читалось что — то такое тягостное, грустное.

Лестница наверх ожидаемо заканчивалась запертой дверью.

— Отступите, — приказал я остальным, заставляя их укрыться позади.

Сосредоточился. Секунду ничего не происходило, потом я представил вместо двери Генку. И Шрама. И графов Медведевых. Сразу задул поток ветра, но и только лишь.

Тогда я, рыкнув, резко сделал шаг, махнул вперед рукой, словно бил невидимого противника, и дверь начала сминаться, словно ее бил великан. Удар, второй, третий — и она срывается с петель, вылетает вперед так, словно подорвана взрывчаткой.

Оставшиеся ступеньки я преодолел едва ли не в один прыжок, и стоило мне заметить бандитов, как я вскинул вперед руку, заставляя их тела лететь, комкаться, хрустеть костями. Из коридора выпрыгнул автоматчик, открывая огонь. Боль сдавила ногу, заставляя припасть на колено.

Кто — то показался за моей спиной, открыл ответный огонь по автоматчику из пистолета. Не попал, но заставил отступить. И стоило мне представить, как могут растянуться эти игры в перестрелки, сколь многих это может зацепить… Руки непроизвольно сжались в кулаки. Эти гады у меня получат…

Следующие пару минут я провел в режиме берсерка. С помощью своего «нечто» крушил все, на что мог наткнуться. Бандиты быстро сменили тактику и вместо того, чтобы пытаться меня уложить из автоматов, перестали светить свое местоположение и просто пытались сбежать. За пределами помещения, на улице, уже было темно, сходу так и не сориентироваться. Моего «нечто» хватило, чтобы «волгу», которую экстренно заводили, бросило на бок, а вот малиновая четверка рванула в арку, на ходу расшибая железные ворота. Ребята очень хотели жить.

Одновременно с этим через другую арку — ту, что подальше по двору — во двор залетели девятки или восьмерки, в темноте не разобрать. Огонь они открыли почти сразу, через открытые окна. Засвистели пули.

Рабы бросились в рассыпную. Кто — то стрелял в ответ из пистолетов, кто — то швырял колбы — одна даже таки воспламенилась, подняв столб огня рядом с одной из машин. Бандиты рисковали жизнью, но отпускать рабов очень не хотели. На расстоянии в тридцать метров мое «нечто» не работало. Сколько я ни пытался махать руками, тужиться и звереть, все без толку. А может, у меня просто кончались силы…

К двум машинам присоединилась «девяносто девятая», бандитов стало больше. Тогда я дернул Ассоль за руку и сказал:

— Побежали!

Остальных рабов все равно уже было не собрать, не скоординировать действия. Одни перелезали через ближайший забор, другие прятались в темноте, третьи убегали через вторую арку. Туда — то я и потянул Ассоль.

Да, вероятно, оставшиеся в подвале рабы сами уже отсюда не свалят. С минуты на минуту бандиты могут перекрыть весь двор, стоит только приехать подкреплению помощнее. А они приедут — можно не сомневаться.

Спустя минуту мы уже бежали по улице, вдыхая ночной питерской воздух. Улица была мрачная, из освещения — редкие фонари. Ни светящихся магазинных вывесок, ни освещения на остановках. А учитывая звуки стрельбы, все нормальные граждане должны были уйти подальше или запереться в своих квартирах.