Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона - Оксана Чекменёва

После завтрака, отправив Луки в школу, мы с Силли поднялись на третий этаж, в детское крыло. Пришли чуть пораньше. Я хотела хоть немного освоиться в классе, посмотреть, какие там есть учебники, что написано в тетрадях – в общем, осмотреться.

Когда мы уже подходили к классу, открылась дверь, с другой стороны коридора, через две от той, куда вчера ушёл Брандерон, и из неё вышел наш знакомый дракончик. Увидев нас, он расплылся в широкой улыбке:

– Кимми, Силли, привет!

– Привет, – улыбнулась я, а сестрёнка слегка поклонилась и сдержанно ответила:

– Приветствую вас, лорд Эйдериан.

Я с удивлением посмотрела на неё – такому я её точно не учила, – а дракончик аж скривился:

– И ты туда же! Меня Эйдером зовут, и мне казалось, что мы друзья. Хватит того, что все слуги меня лордом кличут, хоть вы не начинайте, а!

– Не будем, – пообещала я. – Силли, кто тебя этому научил?

– Господин Мэрсин, – прошептала она, с тревогой поглядывая на дверь класса. – Сказал, я должна так обращаться к господам, живущим в этом доме.

– Это кто ещё такой? – удивился Эйдер.

– Гувернёр Брандерона, – пояснила я. – Уже бывший. И вообще – не настоящий.

– Знаешь, Силли, раз уж я теперь наследник, – паренёк подошёл ближе и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с малышкой, – то уж точно главнее какого-то гувернёра, тем более – бывшего и ненастоящего. И я тебя очень прошу – называй меня Эйдером. Я привык к этому имени, и мне не очень нравится, когда меня называют Эйдерианом. Как будто к кому-то чужому обращаются. А вы – мои друзья, так хотя бы вы называйте меня, как я привык.

– Я тоже не люблю, когда меня Сильмирией зовут, – кивнула Силли, кажется, проникшись. – Так только папа звал, когда ругал за что-нибудь. Ладно, я буду звать тебя Эйдером.

– А меня только Брандероном зовут, – послышалось печальное у меня за спиной. – У меня нету короткого имени.

Оглянувшись, я увидела, что младший сын дракона наблюдает за нами в приоткрытую дверь. Силли тоже увидела, снова поклонилась и выдала:

– Приветствую вас, лорд Брандерон.

Это как же тот гад умудрился её выдрессировать за эти несколько дней? Жаль, что всё же так и не удалось его стукнуть. Но надеюсь, хотя бы от отца ему влетит по первое число, пусть не за Силли, так за ложь и кражу.

– А я не лорд, – покачал головой мальчик, высовываясь чуть сильнее и тяжело вздыхая. – Не знаю, зачем господин Мэрсин так меня звал.

Я поняла, что мальчик не знает о своём родстве с «гувернёром», наверное, тот ничего ему не говорил, чтобы малыш не проболтался случайно. В любом случае, от меня он этого точно не узнает.

– Привет, братец, – Эйдер подошёл к Брандерону и потрепал его по чёрным кудряшкам, такие же и у него были при нашей первой встрече, а потом позеленели, и я снова удивилась этой странности. – Хочешь, я буду звать тебя Брандом, чтобы у тебя тоже было короткое имя?

– Хочу! – обрадовался мальчик, с обожанием посмотрев на Эйдера. – А ты будешь со мной играть? У меня есть ещё два старших брата, но они уже старые и со мной не играют и почти не разговаривают. А если говорят, то тоже зовут Брандероном. А я тоже хочу короткое имя! Будешь?

– Буду, конечно, – Эйдер чуть снисходительно улыбнулся малышу. – Но, наверное, только вечером смогу, у меня весь день уроки. Это ужас просто! – теперь уже ко мне. – Столько всего! Жуть! Я ж только два года у нас в посёлке в школу ходил, потом папка сказал, что хватит дурака валять, читать-считать умею и довольно, работать нужно. А оказалось, отец деньги высылал, чтобы меня ещё и учили всяким наукам, чтобы потом в военное училище отдать. А папка те деньги зажиливал.

– Да уж, нелегко бы тебе в училище пришлось бы, – посочувствовала я.

– И не говори! Ко мне ж оттуда учителя приезжали, знания проверяли, за голову хватались. В училище-то теперь не отдадут, а вот в магическую академию всё равно ж поступать. Вот теперь и догоняю, что должен бы уже знать сейчас. Да ладно б науки! И магия тоже – это ж как интересно. Но этикет?! А танцы! А фехтование! И ещё будут музыке учить и акварели рисовать, пока учителей нет, но найдут же! В общем, куча всего, что тоже наследнику знать надо. Мне из всего этого только верховая езда нравится, я немного всё же умел ездить, правда, без седла.

– Я тоже люблю верховую езду! – обрадовался Брандерон.

– Может, вы могли бы вместе заниматься? – предложила я. Скорее всего, здесь они на равных, а даже если и нет, хотя бы рядом лишнее время побудут, всё же братья. А малыш Брандерон явно очень одинок, ни друзей, ни родственников подходящего возраста.

– Это было бы здорово, но, наверное, надо, чтобы отец распоряжение дал, – задумался Эйдер. – Только кто ж его об этом попросит?

Братья переглянулись и синхронно покачали головами, став при этом удивительно похожими. Кажется, ни один из них не был настолько близок с отцом, чтобы обратиться к нему с просьбой. Похоже, придётся вновь подключать свою ящерку, к ушастому чуду изумрудный дракон почему-то весьма благоволил. Мне не сложно, а для этих одиноких мальчишек – радость.

Но обещать пока ничего не стала, вдруг не получится, не буду зря обнадёживать ребят.

– Лорд Эйдериан, пора начинать занятия, – послышался голос чуть дальше по коридору, и Эйдер закатил глаза, а потом жалобно на меня посмотрел, посочувствуй, мол. То ли тому, что надо идти учиться, то ли обращению, то ли и тому, и другому сразу. Потом сделал серьёзное лицо, оглянулся и кивнул учителю:

– Уже иду.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью, возле которой стоял, я его и рассмотреть толком не успела, только то, что высокий, худой и в летах. Эйдер улыбнулся нам и ушёл следом. А я представилась своему новому ученику и объяснила, что буду заниматься с ним, пока ему не найдут нового гувернёра. Потом мы втроём отправились в класс. Придётся разбираться, что там и как, по ходу дела.

По словам Брандерона, расписание было одно и то же каждый день – по часу занятия письмом, потом счётом, потом чтением. А после обеда у него была ещё верховая езда, но с другим наставником, точнее – с одним из конюхов. Итак, начнём с письма. Только сначала мы втроём передвинули стол Силли вперёд и поставили его рядом со столом Брандерона. От детей в этом деле пользы было мало, но главное – они старательно пыхтели рядом, а совместный труд помогает сблизиться.

Я осмотрелась – на учёбу сына лорд Корбед средств явно не жалел. Тетради для письма были из гладкой белой бумаги и с напечатанными полосками, перья – новые и блестящие, без зазубрин, из дорогой стали, чернила – свежие, не загустевшие от старости. Много детских книг, альбомы, цветные карандаши и краски – странно, что среди уроков не было рисования, хотя всё для этого лежало на полках, – даже разноцветные мелки, невиданная мною прежде роскошь. Решено – будет у нас ещё и рисование. Я в этом деле мало что умею, но просто кисточку в руках держать, рисуя каракули, и то детям полезно.