Ведьмино Наследство - Анна Завгородняя

В дверь постучали снова. Вежливо так, почти скромно.

- Пойду, проведаю, хто енто пожаловал, - спрыгнув с дивана, домовиха направилась к входной двери. Скрипнул засов, а затем Маруся вернулась в сопровождении гостюшки.

И почему я не удивилась, что это снова нечисть? Да потому, что приличные люди по ночам не ходят! Ходят только неприличная нечисть и ей подобные, колдуны там, всякие!

- Ой, а у вас ножки! – не удержалась от вскрика.

Русалка, одна из супружениц водяного Ромки, подошла ближе, оглядывая гостиную в доме.

Хоть убей, не помню, как ее зовут. То ли Мариша, то ли Алла. У нее были длинные синие волосы, скрывавшие наготу, и тот же взгляд, до мурашек, пустой. А еще, и тут Маруся не ошиблась, был этот запашок. Словно кто-то сушил болотную тину на солнце. А она возьми, да протухни!

Я поднялась навстречу гостье, уже догадываясь, что это не просто ответный визит вежливости. А Маруся поспешила куда-то в сторону кухни. Вернулась она, толкая по полу деревянную лохань приличных объемов.

Спохватившись, ринулась ей помогать.

- Водицы надо, - проговорила домовиха. – А то пересохнет…

Гостья оглянулась и увидела наши потуги. В пустом взгляде вспыхнуло что-то живое. Она плавно подошла и с легкостью подхватив лохань, спросила булькающим голоском:

- Куда поставить?

А силушка у нее не девичья, подумалось мне. С такой-то легкостью лохань подняла. Вот тебе и русалочка!

А вот интересно, петь она умеет? И в голове снова ассоциация с мультяшной красоткой, которая на камне песни пела, вся такая в пене и в волнах! Ну диво, а не картинка.

- Да сюды и ставь, Маришка, - указала на место перед диваном Маруся, уничтожая мои красивые образы своим голоском. Зато она подсказала, как гостью зовут.

Вот даже интересно, что привело русалку в дом ведьмы. Рыбы переела? Или еще что?

Маришка совету последовала. С легкостью поставила на пол лохань, а потом наклонилась над ней, словно рассматривая и примеряясь. Мне стало интересно, что же она там такого разглядела. И тут русалка открыла рот, явив острые мелкие зубки. Такие не только рыбку разгрызут, но и человеку запросто отхватят конечность. По спине мурашки прошли и стало чуток дурно. А все оно, мое дурацкое воображение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И тут Маришка меня добила, когда из ее открытого рта прямиком в лохань хлынула вода.

Проворно отпрыгнув в сторону, я уставилась на этот изрыгающийся фонтан. Вода заполняла лохань с удивительной быстротой. И была такой же мутной, как и та, в озерце. Так что можно было себе представить, откуда она взялась.

Ох, зря я про русалок не почитала в книге, очень зря. Сейчас бы так не таращилась на представление, устроенное гостьей.

Маришка тем временем наполнила емкость и забралась в нее, вольготно устроившись, насколько это позволяли размеры лохани. Ножки ее, ну прямо как в сказке, тут же срослись в зеленый хвост. Край которого вывалился из лохани и шумно шлепнул воды на деревянный пол.

- Хорошо как! – пробулькала она.

Видимо, русалки не могут долго по суше бегать.

Я присела на диван так, что оказалась напротив девушки. Сейчас она выглядела намного лучше. Из ее глаз почти полностью исчезла пугающая пустота. И, если бы не цвет ее кожи (синими волосами в мегаполисе сейчас мало кого удивишь), то я бы решила, что она такая же живая, как и я.

- Может чаво желаешь? – спросила у русалки моя домовиха. – Водицы, али водорослей сушеных?

- Нет, благодарю любезно, но я сыта, - улыбнулась девушка и снова показала свои опасные зубки. Так что я ее мысленно пираньюшкой прозвала. Ей-Богу, похоже!

- Тады говори, шо привело тебя к нам? Али Ромка лютует? Али рыбу несвежую заловила? – высказала свои предположения домовиха.

- Увы, - вздохнула Маришка. – Роман. Мне всегда не везло с мужчинами. Но этот… - она закатила глаза. – Пока Алка не появилась в нашей жизни, я была так счастлива. А теперь… - тут она горестно всхлипнула. – Теперь он на меня внимания почти не обращает. Все ей. И жемчуг речной, и икра черная, и украшения, которые с утопленников снимаем. А я! Стыдно сказать, в одной и той же чешуе хожу уже второй месяц! – на слове «второй» она сделала яркое ударение, словно пыталась подчеркнуть бедственность своего положения.

- А! – протянула домовиха. – Мущщины! Чаво удивляться. Они же енто, - и почесала затылок, сместив платок на лоб, - полигамныя, во! – выдавила умное слово. И откуда только услышала его. Подозреваю, от соседушки. Только он мог просветить домовиху в этом плане. Да и думается мне, пока был закрыт дом бабы Симы она у него как раз и проживала.

- А ты-то чаво желаешь? Приворожить Ромку обратно? – уточнила Маруся.

- Да я бы ту Алку со свету сжила. Но знаю, что ты, - русалка посмотрела на меня, - светлая. А вы только привораживаете.

- И то по большой любви! – вставила я, помня наставления домовихи.

- Так у меня она просто огромная, эта любовь! – кивнула с готовностью русалка. А затем проникновенно попросила, сделав анимешные глаза: - Поможешь, а?

Я покосилась на Марусю. Эх, надо бы мне побыстрее учиться. А то получается, ведьма - я, а лечит она! Нечестно по отношению к домовихе.

Маруся поймала мой взгляд и коротко кивнула. А затем проговорила:

- Василисушка подсобит. Но Маришка, ты же понимаешь, енто не быстрое дело. Завтра приходи. Приворот сварим, и будут тябе и икра, и новая чешуя.

- Правда? – искренне обрадовалась гостья. Подскочила, расплескивая озерную водицу из лохани.

- Да. Так что, давай, енто, вылазь, воду выхлебывай и топай сябе на озеро. А завтра, опосля закату, приходи. Мы ждать тябя будем значится.

- Ой! Спасительницы мои! – заулыбалась русалочка, скаля зубки. Я даже поежилась от такой-то красоты. Ей совсем не помешал бы визит к стоматологу. Оскал красотку портил.

Но вот она выпала из лохани, удивительно неловкая, как рыба, выброшенная на берег, но почти сразу поднялась уже на ноги. Хвост ее разошелся, и девушка встала, откинув назад копну синих волос, наклонилась над лоханью, раскрыла рот.

Я даже поморщилась, когда русалка тем же способом, которым наполняла емкость, только с точностью наоборот, выхлебала всю водицу и даже не крякнула при этом. Лишь губы обтерла. К слову, на пальчиках у нее были черные ногти. Причем, полагаю, потемнели они без помощи лака.