Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

— Не думала, что ты способен предать меня, — прошептал чей-то голос.

В самом темном углу мерцал огонек, постепенно увеличиваясь и принимая очертания человеческой фигуры. Изображение приобрело четкость, и Ландис вновь увидел перед собой лицо женщины, которая снилась ему на протяжении пятисот лет. Она была в белом платье, с серебряным обручем в длинных темных волосах. Взгляд Ландиса, как всегда, прилип к родинке в правом уголке ее рта. Этот крошечный изъян каким-то образом лишь подчеркивал ее совершенство.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Всегда любил.

— Как это мило! И как глупо. Что можно сказать о человеке, влюбившемся в статую?

— Я дал тебе жизнь. Я вернул тебя назад.

Мерцающее видение, переливаясь, подступило ближе. Белое платье сменилось серебряным панцирем и кожаными штанами с серебряными накладками выше колен. На поясе висел меч.

— Ты любил не меня, Ландис, а мой образ. Ты хотел обладать этим образом, сделать его своим. Это не любовь. Теперь ты воссоздал этот образ без моего позволения. И это тоже не любовь.

— Ты пришла, чтобы убить меня?

— Я не намерена убивать тебя, Ландис. Скажи мне правду. У тебя еще сохранились кости от моих прежних тел?

— Не делай ей зла, Джиана. Молю тебя.

— Есть у тебя эти кости, Ландис?

— Нет. Она невинна. Она ни о чем не знает, и тебе не будет от нее никакого вреда.

— Она хорошо послужит мне, Ландис, — засмеялась Вечная. — Она как раз в нужном возрасте.

У Ландиса упало сердце. Почти помимо воли он спросил:

— Неужели ты всегда была злой?

— Не время вести философические дебаты, мой дорогой. Скажу тебе так: моих родителей убили, когда я была ребенком. Люди, которых я считала сторонниками, желали мне смерти — на то у них были свои причины. Придя к власти, я убила их всех. Самосохранение — вот что преобладает в каждом из нас. Добро и зло взаимозаменяемы. Когда волки терзают олененка, оленихе это, несомненно, представляется злом. Но волкам нужно есть, и охота, дающая им свежее мясо, для них хороша. Не будем же тратить эти мгновения на бесполезные споры. Я задам тебе еще один вопрос, Ландис, и мы распрощаемся. Что ты нашел в могиле Скилганнона?

— Могила была не его, — солгал Ландис. — Я нашел топор и кости Друсса-Легенды.

— Я помню его. Мы с ним встречались однажды. Опиши мне топор. — Ландис повиновался, и Вечная спросила: — Ты и его тоже хотел вернуть?

— Хотел, но мы не смогли найти его душу. Все, что у нас есть — это могучий молодой лесоруб.

— Это верно, Друсс вне вашей досягаемости. Он не бродил в Пустоте. Хорошо, Ландис, я верю тебе.

Дверь отворилась, и в комнату вошел молодой Декаде Улыбнувшись Ландису, он обнажил один из своих мечей. Ландис в страхе попятился прочь, глядя на мерцающий образ Вечной.

— Ты сказала, что не убьешь меня.

— Так и есть. Тебя убьет он. Смотри, чтобы ни плоти, ни костей не осталось, — подплыв к Декадо, приказала она. — Только пепел. Я не желаю, чтобы он возродился.

— Будет так, как ты скажешь, — ответил Декадо.

— Не заставляй его мучиться. Убей его быстро, ведь он когда-то был дорог мне. Потом найди слепца и убей его тоже.

. — Есть еще племянник, любимая. Он меня оскорбил.

— Хорошо, убей и его, но других не трогай. К утру наши войска будут здесь. Постарайся не забывать, что нам нужны люди для возделывания полей, и дворцовая челядь должна быть готова к моему прибытию. Я не хочу, чтобы здесь воцарился ужас — к чему создавать неразбериху?

Видение обернулось и вновь подступило к скованному страхом Ландису.

— Когда-то ты говорил мне, что умрешь счастливым, если тебе перед смертью позволено будет увидеть мое лицо. Будь же счастлив, Ландис Кан.