Кукла советника - Елена Литвиненко

Тимар был сибаритом. В редкие минуты отдыха я точно знала, где его можно было найти, – обычно он полулежал в большом кресле в дальнем отсеке библиотеки. Ноги перекинуты через подлокотник, за спиной диванная подушка, в руке – книга или свиток. Рядом – кувшин с игристой сангрией. Стройный, изящный, длинные рыжие с соломенными прядями волосы заплетены в затейливую косу, белая рубашка в полумраке выглядит нарисованной, и сам он, салютуя мне кубком и декламируя стихи на рау, казался ненастоящим, эдакой живой картиной. Вдвойне странным было то, что при должности управляющего и более чем смазливой внешности у него не было постоянной женщины. А когда я спросила, почему, – получила подзатыльник.

– Не твоего ума дело.

Ну не моего, так не моего, подумаешь! И не больно-то интересно было! О нем же, дураке, переживала – видела ведь, как брезгливо он морщится при виде служанок, трущихся рядом. Та же Эли его раздражала до невозможности.

– Двух слов связать не может, а туда же!

– А разве обязательно с ней разговаривать? – хмыкнула я. – В постели это только мешает.

– Ребенок! – вытаращился Тим. – Ты где такого понахваталась?!

– Э-э… На конюшне слышала…

– На конюшню без меня – ни ногой!

…И не скажешь ведь, что в книжке вычитала. А то начнет не только одежду, но и литературу для меня сортировать. Или еще больше загрузит математикой, глаза бы мои эти дроби и проценты не видели…

Делила и умножала я уже твердо, двузначные числа так даже в уме. Сложение-вычитание тем более проблем не доставляли. Ошибок в словах почти не делала, чему способствовали заглатываемые без всякой меры книги. Дочитав «Легенды Льетта», я потратила свой законный выходной, зарывшись в библиотеке. Сказок было мало, а вот романов, любимых Галией, много. Теперь я читала параллельно две книги – какую-нибудь «Волоокую розу» по ночам и «Жизнеописание Ойреха, мага» демонстративно перед Тимаром. И все это не считая учебников по истории, географии и рекомендованных братом томов биографий, за каждый прочтенный из которых мне полагался выходной от тренировок.

Плавать я так и не научилась. Страх перед глубиной сидел где-то глубоко внутри, и каждый раз, когда я входила в реку, что-то сжималось в желудке. Горячую же воду просто обожала, могла часами нырять в пушистой пене, устраивая локальные штормы и цунами в отдельно взятой чугунной ванне.

Зато лошадей, даже самых крупных и необъезженных, совсем не боялась, легко находя с ними общий язык. Главный конюх считал это талантом, Тимар больше часа читал мне нотации, увидев, что я ношусь по леваде охлюпкой на жеребце, намедни привезенном из Оазисов и уже успевшем покалечить троих работников, а я и Сибилл знали, что все дело во флере.

Кони, собаки, даже медведи, которых время от времени отлавливали на границе Леса и отправляли князю для псовой охоты – все они просто дурели, стоило мне освободить флер. Нет, браслета, я, конечно, не снимала – случая с Джайром мне хватило, а высокие отношения, поцелуи рук при луне и серенады под окном, о которых я читала в романах, были всего лишь сказкой, наравне с драконами. Где-то, когда-то, может, подобное и существовало, но явно не рядом со мной, и в присутствии мужчин, парней, даже сверстников, я сжималась, стараясь стать невидимкой. Зато увидев белоснежного коня, подарок Йарры Галии, я застыла соляным столбом. А чудное видение, кося безумными глазами, разбросало конюхов и попыталось скрыться в уже схлопывавшемся транспортном портале. Не получилось. И тогда жеребец стал искать виноватых – конюхи едва успели прокатиться под жердями ограды, причем у одного из них пузырилась на губах кровь от проткнутого сломанным ребром легкого. Галия, хотевшая скормить коню морковку, чуть не осталась без пальцев.

– Глупая скотина!

– Госпожа, позвольте ему освоиться, он же еще час назад был совсем в другом месте… – кланялся сопровождающий коня пустынник.

Галия метнула на слугу раздраженный взгляд и ушла, подобрав подол непригодившейся амазонки, а я все стояла, обнимая жердь ограды. Если бы конь не был таким дорогим, красотка, даже не моргнув глазом, начала бы его ломать, а так… Пороть животное стоимостью в небольшой городок – глупо, в конце концов, в хозяйстве есть маг-менталист.

Сибилл не торопился, конь так же истерично ржал, не понимая, где он, как здесь оказался, и видя врага в каждом пытавшемся приблизиться человеке. Конюхи приготовили лассо, но не лезли, дожидаясь прямого приказа, и переговаривались, планируя, как лучше обездвижить жеребца. Коня было жалко. Я только представила, как это гордое животное будет лежать в стылой грязи, дожидаясь мага, и горло сжало, казалось, давно забытое удушье. Вспомнила себя – беспомощную, беззащитную перед тычками и пинками на княжеской кухне.

– Успокойся, милый! Все будет хорошо! – шептала я коню. – Тебя никто не обидит, честное слово!

Краем глаза я заметила какой-то странный отблеск. Покосилась на нагревшийся браслет – ничего. Отвернулась – и снова неяркое свечение, даже нет, марево, как от очага в залитой солнцем комнате.

Сначала ко мне слетел голубь. Толстый, наглый похожий на курицу сизарь загулил, усаживаясь мне на плечо.

– Хэй! Брысь, – столкнула я птицу.

Голубь спорхнул, сделал круг и снова вернулся. Зачирикали под ногами воробьи, забыв об измочаленной хлебной корке. Каркнул ворон, попытавшийся угнездиться у меня на голове.

– Кыш! Кыш отсюда!

Конюхи отвлеклись от коня, засмеялись, показывая на меня пальцем. Я размахивала руками, как ветряная мельница, а птицы все прибывали. Клесты, синицы, галки… И откуда их столько?! Придерживая шапку, я побежала к замку. Оббегать леваду было долго, и, убедившись, что жеребец пустынников роет копытом землю в другом конце огражденной территории, решила срезать. Птицы черной стаей кружились над головой, оглушая криками.

– Бегите! – заорал кто-то. – К ограде! Скорее!

Желтогрудая синица царапнула коготками лицо, когда я обернулась на крик. Оберегая глаза, я отбросила птицу и вдруг поняла, что сама лечу, сбитая сильным толчком. Охнула, когда падение вышибло воздух из легких, покатилась по земле. Перевернулась на живот, поднимаясь на четвереньки, и застыла, уткнувшись взглядом в огромные копыта. Длинная золотистая грива жеребца свешивалась почти до земли, конь тряхнул ею, раздувая ноздри. Я пыталась отползти, но он придавил копытом мою штанину. Гневно заржал, прогоняя птиц, щелкнул зубами – я аж зажмурилась – на особо наглого воробья. Обнюхал меня и толкнул мордой в плечо.

Я осторожно погладила нос. Осмелев, потрепала уши.

– Пусти, – попросила я, дергая штанину.

Конь приподнял ногу, и я вздрогнула, сообразив, что бы было, опусти он копыто чуть-чуть левее. Потом глупо хихикнула, представив двух хромоножек – меня и Тима, подпирающих друг друга, и, держась за уздечку, встала.

Жеребец был невысок, совсем не то чудовище, на котором ездил Йарра.

– Какой ты славный, – погладила я его по крупу. – И совсем мокрый, тебя растереть нужно, а то простудишься. Давай я тебя в стойло отведу?