Солнце и луна, лед и снег - Джессика Дэй Джордж

— Здравствуйте, мадам Грей, — сказала она, но книгу все равно убрала за спину. — Как вы сегодня? — Ей очень хотелось, чтобы слуги наконец перестали к ней подкрадываться.

— Спасибо, госпожа, все прекрасно, — ответила домоправительница. Она неуверенно топталась в проеме. — Мне пойти в другую комнату, госпожа?

— Ни в коем случае, — всплеснула руками ласси. — Не хочу мешать исполнению ваших обязанностей.

До нее внезапно дошло, что она ни разу не разговаривала с остальными слугами, кроме Эразма.

Девушка отошла к креслу у окна и села. Ледяные пластины были куда прозрачнее, чем привычное ей желтоватое пузырчатое стекло. К сожалению, все окна выходили лишь на бескрайнее царство белого снега.

Обходя комнату, домоправительница напряженно сутулилась. Поначалу она вытирала пыль чисто формально, но юная госпожа сидела себе в кресле и, напевая, царапала что-то в книжке, и мадам Грей расслабилась. Уборка сделалась более тщательной, а плечи расправились.

И тут ласси нанесла удар:

— Мадам Грей, откуда вы?

— Пардон? — Метелка со стуком упала на боковой столик.

— Откуда вы прибыли? Готова спорить, вы родились не здесь, во дворце, — улыбнулась ей ласси.

— Нет, не здесь. — Домоправительница подняла метелку и крепко сжала ее, словно меч.

— Где же тогда? Уверена, мне не доводилось встречать никого… похожего на вас в Норвегии.

— Я родом к югу оттуда, — чопорно отозвалась мадам Грей.

— Откуда же? Из Дании?

— Нет.

— Из Пруссии?

— Нет.

— Из Италии?

Домоправительница вздохнула и посмотрела на свою хозяйку.

— Госпожа, если это покончит с расспросами, отвечу: я из Франции.

— Правда? — Ласси отложила словарь и подалась вперед. — А каково там? Ваших… соплеменников много во Франции?

Взгляд мадам Грей затуманился.

— Франция отличается от Норвегии, как репа от апельсинов, — мягко проговорила она. — Мой народ очень многочислен: французы понастроили великое множество церквей, а мы селимся на колокольнях.

Ласси в смятении представила, как во время молитвы за ней наблюдает семейство серых крылатых тварей.

— Неужели вам не хочется домой? — спросила она.

Выпрямив спину, мадам Грей ответила:

— Это не имеет значения, — и вернулась к работе.

Она быстро закончила вытирать пыль и удалилась, не прибавив ни слова.

Ласси гадала, каково это — быть родом из Франкрика (именно так она привыкла называть эту страну).

— Фра-анция, — произнесла она вслух, смакуя слово так, как это делала мадам Грей.

Интересно, насколько необычно родиться во Франции? Наверное, не больше, чем иметь серую кожу и перепончатые крылья.

— Думаю, подпасть под чары троллей еще необычнее, — позже сказала она Ролло.

Девушка снова сидела на полу посреди гардеробной, старательно пришивая голубые ленты обратно на парку. Она чувствовала себя виноватой: испортила имущество любимого старшего брата!

— По крайней мере, мы пока не подпали, — мрачно отозвался Ролло.

— Откуда ты знаешь? — с любопытством спросила ласси.

Она не чувствовала себя проклятой, но кто знает, каковы должны быть ощущения? Волк, однако, говорил совершенно уверенно:

— Я пытался покинуть дворец. И проделал изрядный путь, прежде чем решил, что лучше вернуться. — Он зевнул, обнажив длинные белые зубы. — Но ничто не заставляло меня повернуть назад. Во всяком случае, я ничего такого не почувствовал. Поэтому, думаю, мы вольны уйти.

— Ты волен, — сухо ответила она. — А я дала слово и сдержу его.

— А я дал слово твоему брату, что останусь с тобой, — парировал волк. — Поэтому я не покину тебя, даже если ты заколдована. Но мне так не кажется. Ты не пахнешь как другие.

— Я ведь тут единственный человек, — пожала ласси плечами и вернулась к шитью.

— Нет, это потому, что ты не заколдована, — уперся Ролло. — Здесь все пахнут по-разному, это правда. Но поверх их собственного запаха всегда присутствует еще один. Тот самый запах тухлого мяса. — Он наморщил длинный нос. — А ты так не пахнешь.

— Но слуги пахнут?

— И исбьорн тоже.

— Может, они просто не моются, — фыркнула ласси, но шутка получилась невеселая. Она верила Ролло и его острому нюху. — Стало быть, я не обязана оставаться.

— Только чтобы сдержать слово, — согласился Ролло. — А как ты знаешь, данное правило допускает самое широкое толкование.

— Данное правило допускает самое широкое толкование? — повторила ласси и удивленно воззрилась на волка. — Кто тебя такому научил?

— Ханс Петер сказал мне это перед нашим уходом, — признался Ролло. — Он велел использовать это выражение, если дело примет дурной оборот, чтобы помочь убедить тебя, что ты имеешь полное право уйти. А если ты все равно не пойдешь, я должен тебя укусить. — Ему явно было не по себе.

Оба замолкли, переваривая услышанное. Если Ханс Петер велел Ролло укусить их обожаемую ласси, значит он действительно ожидал чего-то ужасного.

— Ну что ж, он ведь был здесь прежде, — заметила ласси и поморщилась. — Насколько худо ему приходилось, раз он вообще предложил такое. Сдается мне, его-то в шелка не кутали и роскошными яствами не потчевали.

При упоминании о еде у Ролло заурчало в брюхе.

— Я бегал по снежной равнине весь день, — сказал он с большим достоинством. — А сейчас пора ужинать.

— Совершенно верно.

И они присоединились к исбьорну в столовой. Ласси прочла рекомендованную медведем пьесу, и они ее детально обсудили. Девушке главная героиня показалась слишком истеричной, но исбьорн возразил, что при правильном исполнении роли получается очень трогательно. Ласси хотела полюбопытствовать, где он мог видеть этот спектакль, но исбьорн перевел разговор на поэзию, которую тоже очень любил. Знакомство дочери дровосека с этим жанром ограничивалось несколькими старыми легендами, исбьорн же посоветовал ей уделить внимание кое-кому из современных авторов. Она обещала почитать ему стихи одного из них за обедом на следующий день, и они пожелали друг другу спокойной ночи.

Раздевшись и забравшись в постель, ласси в последний раз проверила волшебную книжечку, но новых сообщений от родни не появилось. Она засунула сокровище под подушку вместе с дневником и составляемым ею словарем и уснула.

Сегодня ночной гость не храпел. Однако во сне ласси лягнула его и, наполовину проснувшись от этого, погладила по плечу в знак извинения. Он только засопел, а она перевернулась на бок и снова заснула.