Меняя маски - Николай Метельский

С деньгами Хонда, по прозвищу Шотган, реанимировал свое заведение, а с рекламой, как-то так получилось, помог я. И эта самая реклама в полном составе сидела на своем любимом месте, и, как всегда, то ли что-то праздновала, то ли просто ужинала.

Место представляло из себя диван в виде буквы «П» с низким овальным столиком, а стояло все это у стены напротив барной стойки.

— Привет, народ. Чего такие веселые?

— Хо, Синдзи, очередной раз убеждаюсь: ты жопой чуешь правильные моменты! — встретил меня крик черноволосого парня лет двадцати пяти. В полумраке клуба не видно, но я знаю, что у него темно-карие глаза и небольшой шрам у левого глаза в форме буквы «Х»

— Ха? Так что случилось-то?

— Часа полтора назад мы подписали контракт с Трайн Рекордс, так что поздравь нас, мировому турне быть!

— О! Так я выиграл! Говорил же, что не пройдет и двух лет.

— Блин, а я и забыл. — Нориюки.

— А ведь и правда. — Итару.

— Ну, это ж Синдзи. — Ева. Единственная женщина в этой компании.

— Так садись и выпей с нами за это! — Таку. Который тут же получил подзатыльник от Евы.

— Что-то много удивления, Синдзи, — улыбнулся Роко, лидер поп и рок группы «Интер». — Похоже, ты и сам в это не верил.

Есть малец. У них тогда была прямо-таки череда неудач, и личных, и профессиональных. Вот я и решил их приободрить, они отмахнулись, а я возьми и поспорь. На один процент от продаж дисков. Я и сам тогда не верил в подобное, но что-то же надо было делать. Так что теперь я имею два процента, один за спор и один за тексты и музыку для песен. Из моего мира, но это тс-с-с, никому ни слова.

— Просто я не думал, что это произойдет НАСТОЛЬКО быстро. За полтора года управились. — Сейчас они одни из самых известных и популярных музыкантов Японии. Да и за ее пределами известны. А главное, отличная реклама для нашего с Шотганом клуба.

— Мы хотели тебе позвонить, да время было позднее, а с тобой не угадаешь, свободен ты или занят, спать ложишься или гулять идешь. Так что решили тебе завтра все рассказать, — сказала Ева.

Сегодня она была без цветных линз, которые меняла чуть ли не каждые пару дней, и я мог наблюдать ее природный желтый цвет глаз. Единственный человек в группе, у которого был не черный цвет волос. В оригинале у нее темно-русые волосы, но я про это только слышал, а так она щеголяет темно-синими, почти черными волосами.

— Кстати, рассчитываем на тебя, — добавил Итару, парень с перебитым носом. Барабанщик и единственный, кроме меня, поставщик текстов для группы. — Пара-тройка песен нам пригодится.

— Ладно, — сказал я, осматривая заваленный выпивкой и закусками стол. — Вы только не забудьте потом сказать мне, по каким странам турне пройдет. — О, креветки в кляре. — Когда вам, кстати, в путь?

— Через полгода, — ответил Роко. — На вот мясные шарики, очень даже ничего.

Надо еще отметить, что Роко с Евой — парочка, а меня они записали себе в младшие братья. Когда я просек фишку, решил, что и фиг с ними, пусть заботятся, лишь бы ненавязчиво. Ах да, еще они все были одноклассниками, кроме Евы, она на год младше.

— Сегодня же начало учебного года! — вспомнил Таку, черноволосый, как и все парни в группе. — Надо бы за это выпить! — воскликнул он. Но тут же поперхнулся, поймав взгляд Евы. — Мне.

Забавный парень. Примечателен тем, что постоянно предлагает выпить. Как будто бы находится в вечном поиске собутыльника, вот только пьет он как бы не меньше всех. Я как-то видел, как он на спор перепил Шотгана. Не то чтобы Хонда такой устойчивый к выпивке, как и большинство, в принципе, но для человека, который мало пьет, Таку неплохо держится.

— Кстати да, — заметила Ева, все еще косясь на Таку. — У тебя же сегодня первый день в школе. Давай рассказывай, как он прошел, и куда ты, кстати, поступил?

— Дакисюро, — сказал я, ища на столе чего-нибудь выпить. А на столе, как всегда, у этой кампании стояла газировка и вишневый сок Евы. Не считая спиртного. — М-дя. М-м-м… в общем день как день, ничего интересного.

— Дакисюро? — поднял брови Роко. — Нехилые у тебя подвязки. Но знаешь, если у тебя такие связи, лучше б ты в Ширубарии поступил. Того же класса школа. Там, конечно, свои заморочки, но все же лучше чем Дакисюро.

Лучше им, наверное, не говорить, что я рядом с ней живу. Ничего секретного, конечно, но если честно, влом отвечать на вопросы, которые непременно возникнут. А рассказывать про истинную причину мне просто стыдно.

— У меня не просто связи, у меня связи именно с этой школой. Ни в какую другую я просто не смог бы попасть.

— Поня-я-ятненько… — протянул Роко. — Тогда да, если выдержишь, в будущем тебе это поможет.

— Я что-то не поняла, что такого страшного в этой школе, — спросила единственная дама в нашей компании.

— Хм. Никто не забыл, кто мой папаша? — Его отец был главой клана Бурухато — небольшого и малознакомого широкой публике, но клан — он клан и есть: элита, аристократия. И даже этот небольшой клан мог завязать в узел многих и многих. Правда Роко что-то не поделил со своим отцом и сразу после окончания старшей школы ушел в свободное плавание. — Так вот. Как вы все понимаете, попасть в любую из четверки знаменитых школ для меня было не проблемой, но готовили меня именно к Дакисюро. Там учились мой отец и старший брат. Вот только Дакисюро… как бы это сказать… Вы вообще слышали о четверке элитных старших школ столичного округа? — И телячьи глаза были ему ответом. — Понятно. Если кратко, то в нашем Токийском округе полно старших школ, сравнимых с Дакисюро по классу, но эти четыре школы считаются самыми-самыми. И по мне, так заслуженно. Например, у них сильнейшие спортивные клубы, не самые, конечно, но в финалах вечно мелькают. Вы, ребят, кстати, должны помнить — великий похмельный день.

— Это когда вся школа бухала из-за проигрыша баскетбольной команды? — спросил Таку. — Помню, помню.

— Угум. Еще б ты не помнил, ты ту пьянку и спровоцировал, — подал голос наш вечный молчун Нориюки.

— Клевета! Тогда говорил и сейчас говорю — не под силу подобное одному человеку. Тогда же три четверти школы в мясо было, и парни, и девчонки.

— Все, народ, замяли, дело прошлого. Я к чему это вспомнил, наша команда тогда проиграла именно одной из этих школ. Данашафу, если кто забыл. Кроме спортивных клубов есть и обычные, они тоже постоянно мелькают по телеку. Выставки, различные мероприятия, концерты. Вот, опять же. Помните, пару месяцев назад наш концерт открывала молодая школьная группа? — Щелчок пальцев. — Ширубарири. И так во многом, эти четыре школы постоянно на слуху, вы просто внимания не обращаете. А теперь перейдем к главному. Четыре школы — Данашафу, Ширубарии, Сейджо и собственно Дакисюро. У каждой школы есть своя особенность. У Данашафу — высокие технологии, передовые и экспериментальные методики обучения. У Ширубарири — военная дисциплина. Реально военная, они там даже в туалет, наверное, по расписанию ходят. Сейджо… в общем религия. А вот в Дакисюро — боевые искусства. Все вы знаете, что боец из меня так себе, кое-что могу, конечно, но… Брат, например, в первый же месяц учебы был пару раз бит. А ведь он к тому времени уже был «воином». Впрочем, мне тогда было по барабану, и если б я не встретил Еву, мы б с вами, ребята, так и не познакомились бы. Когда я отказался идти в Дакисюро, отец впервые назвал меня трусом, — сказал Роко, глядя в потолок, — и даже не предложил пойти в какую-нибудь другую школу из четверки. Но это так, к слову. Если бы за тобой, Синдзи, стоял Клан, ну, или Род, тогда я тебе и слова не сказал бы, а так будь готов, проверять на прочность тебя будут с самого начала. Хреново то, что ты даже дерешься, блин, хуже меня.