Заложники пустоты - Виталий Абоян

Но Лёшка уже не слышал его слов. Точнее, слышал, но не слушал. Слова Коннектора эхом гудели в его ушах, вторя тому, что он воспринимал из собственной «балалайки» – чип, защиту которого только что вскрыл Лёшка, принадлежал создателю Обители Цифры. И «Числа праведности» Коннектор наизусть не знал, он говорил то, что приходило на его «балалайку» откуда-то из сети. Чей-то голос тихонько бормотал для Коннектора слова, которые тот с пафосом, с надрывом повторял для собравшихся адептов учения Цифры. Для людей, почитающих святым человечка, отважившегося взвалить себе на спину непосильный груз великого ничто, пойманного математиками древности в цифре ноль. А ведь Коннектор не только читал книгу Поэтессы, он ведь и «от себя» вёл проповедь.

Почему-то последняя мысль показалась Лёшке крамольной, и он тут же отбросил её. В конце концов, ломал он не для того, чтобы узнать, что творится в «балалайке» Коннектора. Он искал путь к тому, кто взломал его компьютер.

«Неплохо, – получил Лёшка похвалу от невидимого соперника. – Но ответа так и нет».

Да, этого монстра ему не переиграть. Лёшка смотрел на бегущие по глазным наноэкранам нули и единицы, а его губы сами собой начали повторять слова, вслед сказанному Коннектором:

– Мир поднимется с колен. Цифра воспрянет, она поведет мир за собой. И скоро придет время сделать первый шаг. Скоро всем нам предстоит осуществить выбор, и вы должны сделать его правильно. Нельзя ошибиться, сегодня страна смотрит на нас, мир смотрит…

Лёшка легонько тряхнул головой, возвращаясь к реальности. Напор, с которым Коннектор говорил, заставлял непроизвольно прислушиваться к словам. Или это так действовала пляска двоичного кода перед глазами?

Вот программа, которая управляет этим цифровым вихрем. Она, кстати, работает с «балалайки» Коннектора. Если её немного подправить, чтобы не так мешала…

Кто-то таинственный, тот самый тип, что обитал в неизведанных глубинах Лёшкиного сознания, не переставал напоминать, что цель вроде как имел другую. Взлом коннекторской «балалайки» не планировался – ни сейчас, ни вообще. Но что-то не давало Лёшке покоя. Что-то в этой самой «балалайке» было не так.

«Ты все ещё не понял?»

Похоже, терпения этому заказчику не занимать. И на кой ему сдался именно Лёшка? И что, скажите на милость, он должен понять?

«Только ведь ты всё уже понял. Правда, пока еще до конца не поверил».

А разве могло быть иначе?

На душе сделалось гадко, к горлу мгновенно подкатило, и Лёшка решил, что его сейчас вырвет. Однако не вырвало. Даже не затошнило. Ерунда, чувствительный какой нашелся! Просто он никогда не задумывался об этом, но если подумать… А для чего еще нужен весь этот цирк? Скоро выборы Президента, в Сети будут задействованы большие мощности. А они здесь постоянно что-то ломают…

«Я подумаю», – бросил ответ тому ломщику Лёшка, и отключился от сети. Вообще отключился. И от локальной – тоже.

Резким движением он захлопнул крышку и спрятал компьютер в сумку. Он поднялся с влажного мата и, ни на кого не глядя, уверенным шагом отправился к выходу из спортивного зала.

Решительный шаг в подобной ситуации – да для Лёшки одно это уже было большим достижением!

– Ты куда?

Коннектор, похоже, немного опешил. Во время молитвы никто никогда не покидал собрания. Это не было запрещено официально, но считалось не просто дурным тоном, а… Ну, нет, какой тут может быть грех – ведь Цифра не имеет никакого отношения к Традициям.

– Мне нужно, – не снижая темпа шагов, ответил Лёшка. Он все-таки повернулся к возвышающемуся с импровизированной кафедры проповеднику, чтобы соблюсти обычные человеческие приличия. – В туалет захотелось.

– Но постойте…

Лёшка лишь нетерпеливо махнул рукой в сторону Коннектора и захлопнул за собой дверь зала.

Все, больше сюда ни ногой.

И вот тут Лёшка понял, что, возможно, попался. Основательно и по-крупному. Он взломал «балалайку» человека, который здесь ничего не решал. Его сюда поставили, прислали выпасать стадо развесивших уши и трепещущих от слова «цифра» недоумков. Этот назывался Коннектором и вёл рассказы здесь, кто-то именовал себя сыном – или там, племянником, степень родства не слишком важна, – Господним и работал с совсем другими людьми. Но результат один.

Какой?

Лёшка до конца не понял. А тот ломщик понял. А может, знал с самого начала.

Лёшка на секунду остановился. Да нет, показалось, никто за ним не шел. Но перейти на бег все равно не расхотелось.

Но если рассуждать трезво – как он, простой студент, пусть и не понаслышке знакомый с компьютерными технологиями, мог взломать «балалайку» с обычного компа, которому до «раллера» жить и жить? Да и не дожить-то, на самом деле. А троица Сорок Два, а замысловатые, тщательно проработанные атаки ломщиков, а стаи тритонов, сливших разогнанные и одурманенные «синдином» сознания воедино для повышения производительности?

…То, что произошло затем, походило на сказку. Причем не на самую добрую.

Прямо перед ним лежала пачка денег. Не кучка, не несколько листиков – самая настоящая пачка, перетянутая свежей банковской лентой. И все печати и подписи были на месте. В том числе и электронные.

Он нагнулся, намереваясь взять деньги, но рука остановилась в нескольких сантиметрах от новеньких, наверняка хрустящих банкнот. Это было предложение. Теперь не просто на словах. Если он возьмет деньги, значит, согласен. Но он до сих пор не знает, с чем.

Не важно, дело связано с компьютерным взломом, это понятно. Не просто же так его проверяли. Да, именно проверяли. И позволили кое-что увидеть. – Ясно же, что «балалайку» Коннектора взломал не Лёшка.

Нет, это сумасшествие! На что он подписывается?! Что собирается делать?!

Но рука уже сама, не советуясь с разумом, четким движением накрыла вожделенные купюры.

Нет!

Бабушке нужно лечение.

Нет!

Не отрицай, бабушке действительно нужно лечение. И ты знаешь, сколько это лечение стоит.

Нет.

Он застегнул молнию на кармане куртки, в который спрятал подброшенную пачку. Глаза каким-то генетически детерминированным движением проверили, не видел ли кто. Чисто, в коридоре ни души.

«Значит, теперь ты в деле», – появилось сообщение перед глазами.

Лёшка кивнул. Им этого достаточно – ведь он теперь на крючке.

На улице уже стемнело, и опять шел дождь. Мокрые, обозленные на весь мир прохожие спешили укрыться в своих домах. В жалких скорлупках, которые им казались настоящими крепостями. Приснопамятным поросятам, наверное, их соломенный домик тоже казался верхом фортификационного искусства.

До дома недалеко, но Лёшка решил сразу домой не идти. На Планерной свернул в противоположную сторону. Путал следы.