Камила. Книга 2. Магиат - Лика Вансловович

После этого она тут же отстранилась от обоих приставал и, выставив ладони вперед, с умным видом принялась изрекать простые истины.

— Учтите, мальчики, у моей дружбы будет всего три условия: вы не лезете ко мне, не достаете меня и называете только по имени, договорились? — она со строгим видом выставила три пальчика перед их лицами, тут же сжав руку в кулак и медленно опустив ее.

Кейн первым справился с минутным потрясением и смог закрыть раскрытый от удивления рот.

— Конечно, дет… Камила, то есть, — запнувшись, договорил он, с трудом удержав беззаботную улыбочку на лице: ни один из них еще не сталкивался с настолько дерзкой и смелой особой. Увидев, что девушка фактически потеряла интерес к ним обоим, он, опечаленный, развернулся и, гордо задрав подбородок, отправился прочь.

— Кстати, мой отец работает в службе безопасности, и, если ты знаешь, кто из твоих предков маг, я мог бы попросить его найти и наказать этого ублюдка! Полукровки не должны рождаться, и раз уж кто-то из нас не смог сдержаться и побоялся признать это, он должен предстать перед лицом закона! — неожиданно заговорил Дарл.

На лице его в это время было столько участия и какого-то непонятного ей сочувствия, что Камила даже невольно скрестила руки на груди, пытаясь оградить себя от неприятных эмоций и мыслей. Вот это его «Нас» и «Полукровка» неприятно царапнуло где-то в душе девушки.

— Увы, я не знаю своих родителей, но спасибо за беспокойство, Дарл, ты тоже можешь идти, — кивнув в спину уже порядком отдалившегося от них Кейна, добавила она.

Парень удивленно посмотрел в указанную сторону и, с явным сожалением, отвел-таки взгляд от девушки, а потом последовал примеру друга.

— Вот и отлично! — проворчала вполголоса Камила, картинно вздохнув и окидывая взглядом остальную публику. Сразу вспомнились слова Зелиуса про государственную обязанность родить к тридцати годам двоих магов: вот уже и претенденты на помощь в исполнении важной миссии крылышки распустили! «Тьфу ты, мерзость!»

***

По всему выходило, что вчерашняя «демонстрация сил» действительно произвела на них впечатление, теперь девушка ощущала заинтересованность к себе совсем другого плана и, к ужасу магички, некоторые даже смотрели на нее с жалостью. А те два недоумка, не стесняясь, поглядывали в ее сторону, бросая весьма красноречивые взгляды, что-то вроде «Если что, мы ДАЖЕ можем посодействовать тебе в продолжении рода — только попроси!».

«Размечтались, как же! Нашли благодарную дурочку!» — думала про себя Камила.

— А со мной ты дружить не захотела! — неожиданно развернулся молчавший все это время Гров. Глаза его, холодные и недовольные, блестели искорками легкого азарта, всякий раз, когда он смотрел на Камилу.

Девушка вздрогнула, не ожидая от столь молчаливого соседа такой активности, но тут же пришла в себя.

— С ними проще, Гров! Этих блондинчиков я насквозь вижу и заранее знаю, чего от них ожидать, а вот ты совсем из другого теста. Ты темная лошадка, и я понятия не имею, что ты можешь выкинуть в следующий момент! — ни капли не смущаясь, отозвалась девушка.

Парень не обиделся колкому замечанию девушки и лишь усмехнулся в ответ, послал ей свою восторженно-голодную улыбку, от которой у Камилы побежали мурашки по коже, после чего развернулся и принялся снова выводить что-то на своем листке.

Не сдержав любопытства, Камила приподнялась и наклонилась над партой, заглядывая ему через плечо.

Он рисовал на своем листе ее портрет и уже почти заканчивал рисунок. Лицо Камилы было удивительно точно передано «художником», только глаза и улыбка у нее были совсем другими и не свойственными девушке, потому что на рисунке у нее, как и у Грова, была та самая «голодная» улыбка. Наглые и хищные глаза сумасшедшей — жуткий, пронизывающий взгляд. Черные волосы на портрете были распущены и спадали по плечам девушки, которые были открыты из-за неприлично откровенного лифа платья.

— Могу подарить его тебе, если хочешь, — не оборачиваясь, проговорил парень.

А Камила в очередной раз испуганно вздрогнула, застигнутая врасплох за бессовестным подглядыванием и, покраснев, плюхнулась на свое место.

— Оставь его себе, псих! — недовольно буркнула она и облегченно выдохнула, когда прозвенел долгожданный звонок.

***

В аудиторию, наконец-то, вошел преподаватель, и все внимание тут же переключилось на учебу, потому как дисциплина эта оказалась сложной и требующей максимальной сосредоточенности.

Тщательно выводя очередную формулу, Камила вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. «Змеиная принцесса» с задумчивым видом поглядывала в ее сторону уже не в первый раз, но взгляд этот сегодня не был таким уж агрессивным и предупреждающим, как вчера.

Когда пара закончилась, и Камила не спеша проходила мимо нее, она не выдержала и остановилась напротив девушки.

— Слушай, Ада, мы с тобой вчера поквитались: ты заставила меня попрыгать по партам, я расцарапала твою прекрасную мордашку, так что мы квиты, чего ты опять нарываешься, а? — она в нетерпении уставилась на застывшую девушку.

После вчерашней лекции от профессора кое-какие слова зацепились глубоко в душе Камилы. «Они такие, какими их воспитало общество и их родители…» — сказал он. И девушка действительно стала испытывать меньше ненависти по отношению к некоторым из окружающих ее магов. Даже задиристая красотка с извечно недовольным выражением лица больше не раздражала ее одним своим присутствием. «В конце концов, я тоже выросла не в лучших условиях, и поэтому характер у меня тоже не сладкий…»

Аделина же застыла по совершенно неизвестной Камиле причине. Она весь вечер вспоминала слова, которые вчера ей сказала соперница: «Ты просто не стоишь того, чтобы тратить на тебя свой резерв! Как видишь, я могу размазать тебя по стенке и без магии стихий!».

«Эти слова так похожи на то, что когда-то мне говорила Лера! Чертовка всегда могла утереть мне нос без всякой магии и это в десять лет!» Дела давно смерилась со смертью подруги детства, с которой они вместе росли и вместе учились магии, но с тех пор она так и не смогла по-настоящему заменить Леру кем-то другим, не смогла найти себе друга, которому всегда можно довериться и поделиться самым сокровенным.

А теперь Камила назвала ее «Адой» — никто и никогда так не называл ее: Делой, Аделиной или даже Линой, но никак не Адой. Никто, кроме пропавшей когда-то подруги…

Дела вглядывалась в стоящую перед ней Камилу и не верила своим глазам: нет, она не могла узнать в ней черт Леры, но и не видела больше в одногруппнице врага, как бы не хотела ненавидеть ее из-за низкого происхождения!

— Эй, — Камила махнула лицом перед ее глазами и возмущенно цокнула. — Ты уснула?

— Я… просто…ты права, полукровка, — мы теперь квиты! — совладав с собой, бросила Аделина и с гордо поднятой головой поспешила скрыться из виду: внутренне коря себя за то, что не может переступить через свои принципы и за то, что сказала все же это обидное «полукровка».