Орк-лекарь - Евгения Лифантьева

А я наконец-то заставил себя сделать то, что надо, только очень не хотелось: обыскать трупы. Точнее, то, что от них осталось. В тюках не обнаружилось ничего интересного: одеяла, шкуры, какие-то тряпки… В поясных кошелях орков — тоже. Немного денег, несколько дешевых украшений, причем — женских, что мне очень не понравилось, парочка неизвестного происхождения камешков. Однозначно — не драгоценные. Эти последние меня заинтересовали больше всего. Простую гальку с собой обычно не таскают. Значит, эти камешки должны быть как-то связаны с магией.

Что-то особенное удалось найти только у вожака. У того на шее на веревочке висел странный знак: серебряный круг, на котором черной и красной эмалью нанесен рисунок, изображающий появляющегося из вихря крокодила. Или тираннозавра, потому что крокодилы не ходят на задних лапах. Вещичка эта тонкостью работы разительно отличалась от всего, что я видел у орков, поэтому я не побрезговал и сунул ее в свою сумку вместе с парочкой неизвестных камешков.

Больше мне здесь делать было нечего, поэтому я взобрался на Маню, и мы потихоньку потрусили в ту сторону, откуда появились эти уроды. Оглянувшись, я заметил, что псы на некотором отдалении следуют за нами. Странно: я бы на их месте, получив свободу, удрал подальше в степь и постарался больше не встречаться ни с кем из двуногих.

— Только этого еще не хватало, — пробормотал я. — Маня, ты твердо уверен, что хочешь быть вожаком стаи? Я как-то не хочу грузить на себя заботу об этих оболтусах.

Мой гиено-волк помотал головой: дескать, я тут ни при чем, они сами…

Впрочем, к вечеру нашлось объяснение странного поведения нашего рыжего эскорта. Мы миновали несколько распадков. Поднявшись на очередной холм, я увидел внизу жутковатую картину.

Наверное, здесь еще недавно было стойбище. Теперь чистоту степи пятнали черные следы от сгоревших юрт. И никого — ни орков, ни псов, ни овец.

Спустившись к пепелищу, я спрыгнул с Мани и стал обходить остатки стойбища по кругу. Постепенно у меня в голове складывалась картина того, что тут произошло.

Мужчин, видимо, не было дома. Только женщины, дети, несколько молодых псов да пяток овец, которым в ближайшие дни предстояло очутиться в кухонном котле.

Куда подевались мужчины? Скорее всего ушли с отарами. Орки занимаются отгонным скотоводством. Есть постоянные городки вроде ставки Гырбаш-князя Ултыр-Пхаа и деревеньки помельче. Там и ремесленники живут, и огороды кое-кто держит. Но основа богатства у степняков — овцы. Зимы в нашем понимании тут нет, но раз в году наступает сезон дождей. Тогда корма для скота хватает рядом с поселками. Но летом приходится отгонять стада все дальше и дальше, поднимаясь даже в горы. Временную стоянку ставят у какого-нибудь ручья, озерца или хотя бы колодца. Овцы под присмотром пастухов ходят весь день по округе, порой удаляясь на довольно значительное расстояние. Иногда даже на ночь отару не пригоняют к юртам.

Похоже, мужчины с овцами ушли далеко, и тогда кто-то напал на стоянку. Я увидел три женских трупа чуть поодаль от сгоревших юрт. Наверное, это те, кто пытался бежать. Остальные погибли на стойбище, их трупы закинули в огонь. Так что и не понять, сколько тут было народу…

А вот тушу такого же рыжего, как те, которых мы освободили, пса оставили на улице…

Пока я бродил вокруг пепелища, появился наш «эскорт». Вздрагивая и принюхиваясь, щенки обошли курящиеся едким дымом остатки от юрт, уселись рядом с собачьим трупом и завыли. И так мне нехорошо стало от этого воя, что я аж выматерился.

С другой стороны, вид разгромленного стойбища меня немного успокоил. Если там, на дороге, валяются трупы тех бандитов, которые порезвились здесь, то ко мне не может быть никаких претензий. Наоборот, я сделал все правильно. Красные Псы — дружественный нам клан, его князь еще наградить меня должен. Да и по поводу щенят у меня голова больше не болит. От трупа своей матери — а мертвая собака была определенно самкой — они никуда не денутся. Не завтра, так послезавтра вернутся пастухи — вот пусть они и разбираются со своим имуществом.

Но все же перспектива ночевать рядом с трупами и воющими псами меня не радовала. Нужно найти что-то более подходящее для сна.

Однако сразу уехать мне не удалось. Пока я размышлял о последствиях, Маня что-то учуял, и вскоре у моих ног оказалась девчушка лет шести. Маня очень аккуратно, как кошка котенка, притащил бесчувственную малышку в пасти и положил на землю. Я осмотрел девочку — ран нет, только глубокая царапина на голове. Похоже, что во время нападения малышка рванула в степь, но кто-то выстрелил ей вслед. Не попал, зацепил лишь кожу, но от страха она потеряла сознание. Про «контрольные выстрелы» в этом мире, наверное, не знают, так что сочли ее мертвой.

Несмотря на путешествие в волчьей пасти, в себя она не приходила. Мне пришлось разводить костер, греть воду, заваривать травы. От запаха листьев эххи малышка очнулась — и сразу же принялась плакать. Ревела долго, а я потихоньку поил ее успокаивающим. В конце концов маленькая орчиха заснула, а я выбрал место в отдалении от стойбища, постелил одеяло, завернул в него девочку, а сам с Маней пристроился рядом.

Проснулся я от того, что почувствовал рядом с собой возню. Оказалось, ночью щенки перебрались к нам, и проснувшаяся девочка гладила того, который ранен в шею.

— Привет, — сказал я малышке. — Меня зовут дед Мышкун. А тебя?

— Ивика, — пропищала орчонка.

— Давно ушли овцы?

— Два дня уж как… Скоро придут.

До прихода отар я немного прибрал на пепелище. Принес тела женщин, положил их рядом с остатками юрт. Вонь тут скоро будет — не подойти, но что поделать? Похоронными обрядами должны заниматься родичи. Не успело солнце подняться в зенит, в стороне от дороги поднялось пыльное облако.

— Ну, наконец-то, — облегченно пробормотал я.

Орки — сдержанные ребята. Когда пастухи увидели, что произошло на стойбище, раздалась только пара проклятий — и все. И сразу же все занялись делом. Одни готовились к похоронам, другие что-то искали на тех местах, где стояли юрты. Вернее, не что-то, а кого-то. Вскоре к трем телам погибших женщин прибавилось еще с десяток обгоревших трупов. Всех сложили в выкопанную неподалеку от ручья яму и засыпали ее землей. Тихо. Без слез. Только старшина стойбища прочитал молитву — и все.

Двое после моего сообщения о разбойниках, лежащих мертвыми на дороге, вскочили на своих псов и помчались в ту сторону, откуда я пришел.

Потом был разговор со старшиной этого стойбища. Под началом Ив-Ыхе был пяток семей. Спасшаяся девочка оказалась его дочерью. Она как увидела отца, так вцепилась в полу его халата и всюду ходила за ним, а потом заснула у него на руках.

Вскоре вернулись парни, посланные посмотреть на мертвых разбойников. Впрочем, они не только посмотрели — притащили отрубленные головы.

— Знаешь их? — спросил я у Ив-Ыхе.

— Нет, чужие, — покачал головой старшина. — Дальние.