Адептка по призванию - Анна Рэй

Железные пальцы холодили кожу, даря неловкие ощущения. Марвел засмущалась и отвела взгляд.

А декан обратился к Эрику:

– Фрайберг, завтра после обеда собери всех в зале для практикумов. Посмотрим, на что способна лира Уэлч и с кем из адептов у нее возникнет наибольший резонанс.

Марвел почувствовала, как ладони вспотели, а сердце пропустило удар. Не слишком ли поспешно она согласилась на участие в опытах? Зато теперь все разъяснилось: вот почему она прошла строгий отбор и попала сразу на четвертый курс. Очевидно, что ее приняли на факультет магической механики исключительно благодаря магии огня, а вовсе не из-за сходства с какой-то дамой из прошлого лера Моргана. Возможно, с его стороны это пробудило мимолетный интерес к ее скромной персоне, но такой мужчина, как декан, вряд ли подвержен сантиментам. Как ни странно, от этого открытия стало легче: не нужно искать скрытую подоплеку особенного к ней отношения со стороны императорского отпрыска. Наконец-то все встало на свои места: Марвел Уэлч – единственная с подобным даром на факультете, и декану Моргану нужна ее магическая сила.

Декан Морган выпустил руку адептки из своей, попрощался и покинул ангар. Эрика окликнул кто-то из сокурсников, а Марвел осталась наедине с магистром мехадов. Ликанов предложил осмотреть цех, рассказывая, как здесь все устроено. Оказавшись в дальней части ангара, студентка с удивлением воззрилась на маленькое неказистое воздушное судно.

– Это моя любимица: «Заплатка». – В голосе магистра слышалась нежность.

Тросы, удерживающие дирижабль, цеплялись к крюкам, вбитым в каменный пол. Воздушное судно по размеру уступало и «Чайке», и «Красной фурии». Подвесная гондола напоминала железный сундук с круглыми окнами-иллюминаторами и крепилась к килевой ферме. Обшивка судна представляла собой разные по форме и цвету листы железа: от рыже-ржавых и светло-серых до грязно-зеленых и черных. И, правда, как заплатки.

– Почему железные пластины такого странного цвета? – удивилась Марвел.

– Не успели придать лоск. Но иногда внешний вид обманчив, – загадочно заметил Ликанов и замолчал.

Марвел поняла, что в тайны ее посвящать не собираются и решила попрощаться, для первого визита в цех впечатлений предостаточно.

Неожиданно магистр придержал ее за локоть:

– Вы уж простите за то, что набросился на вас, перепутав со знакомой. Мой отец учил Вик артефакторике и механике, а я с ней дружил. Девчонка была прирожденным артефактором, никогда не ошибалась в расчетах. Она обладала редкой магией, правда, тогда меня больше интересовала ее улыбка.

Глеб Ликанов отвернулся, прислонившись плечом к железной кабине «Заплатки». Марвел неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что ответить внезапно разоткровенничавшемуся мужчине. Так ничего не придумав, она попрощалась и торопливо покинула ангар.

Студентка решила подышать свежим воздухом и пройти к общежитию через парк. Пышные кроны деревьев в виде драконов и осьминогов словно ожили, покачиваясь на ветру. Шум океана напомнил о родных местах. Только там море было ласковым, ветер не обжигал морозным холодом, а под ногами рассыпался теплый желтый песок. Чужие воспоминания подняли из глубины сознания собственные – давно похороненные и истлевшие. У Марвел не было ничего общего с девчонкой из прошлого Глеба Ликанова: ни янтарных глаз, ни рыжины в волосах, ни наивной веры в то, что самый близкий человек никогда не предаст.

У Марвел Уэлч не было ничего общего с той незнакомкой. Ничего. Кроме стихийной магии огня.