Сорви с меня маску - Екатерина Васина

А насчет бабули я не шутила. С нее сталось бы сказать такое.

* * *

Хану практически никогда не снились сны, где его уносило в прошлое. Но тут сказалась прогулка. Он словно вернулся в беззаботные школьные годы. Когда Орден казался чем-то вроде волшебной школы Хогвартс. И не было той циничности, которая появилась с возрастом.

Эта Ева, от которой умопомрачительно пахло чем-то свежим и волнующим, а глаза блестели ведьминым огнем, сумела задеть тайные струны в душе.

Последний год обучения в школе. Весна. Время, когда запах свежей зелени смешивается с бурлящими гормонами и образует опасную смесь. В такое время сложно находиться в стенах школы. Каменные своды давят, требуют убраться куда-то, где свобода и девочки.

Увы, реальность же была такова, что Хан с Богданом сидели за партой в огромной комнатес французскими окнами и слушали нудный голос учителя Гарнета. Они уже договорились, что на выпускной обязательно сделают ему каверзу. Ну как можно быть таким занудой? Гарнет даже о женщинах рассказывал так, что челюсти начинало сводить от зевоты.

Слушая вполуха бубнеж учителя, Хан написал кое-что на листке бумаги и подвинул Богдану. Тот прочитал и заухмылялся, прикрыв рот рукой. Тайком показал поднятый вверх большой палец. Хан молча смял записку и сунул в карман темно-серой рубашки. Строгой формы, в школе не было, но предписывалось носить неяркие цвета и классические брюки с рубашками. Никаких пирсингов, татуировок или диких причесок.

Начался беззвучный спор. Большей частью происходивший на пальцах и с помощью мимики. Наконец Богдан согласился и выпрямился с явным предвкушением чего-то. А Хан поднял руку.

— Учитель Гарнет, можно вопрос?

— Надеюсь, по делу, Зегерс? — Интонация, с которой учитель произнес фамилию Хана, давала понять, что парень у него в любимчиках не ходит.

— Абсолютно, — с самым серьезным видом сообщил Хан.

Класс затаился, предвкушая новую каверзу.

— Скажите, учитель Гарнет, вот вещи Бафомета обретают силу в руках женщин. И одновременно совращают их на путь пособников Дьявола.

— Все верно.

— Мм-м, но у меня тут возник вопрос, — задумчиво протянул Хан. — А что будет, если вещь попадет к гею?

В классе наступила такая тишина, что смолкли даже одуревшие от жары мухи. Лицо Гарнета медленно вытягивалось и зеленело. Тогда как ученики принялись старательно отводить взгляды и странно похрюкивать.

— К кому попадет? — тихо переспросил учитель.

— Ну гей. Причем этот… который в пассиве, который считает себя женщиной. Вещь Бафомета тоже будет считать его женщиной или запутается и самоуничтожится?

Хан вздрогнул, вырываясь из оков сна. Оторвав голову от подушки, настороженно прислушался, пытаясь понять, что его разбудило.

Негромкий стук в дверь. Вот оно что. Гадая, кому он мог понадобиться в девять утра, Зегерс накинул халат и подошел к двери. Прислушался, потом осторожно глянул в глазок и… распахнул дверь, не уверенный, что проснулся.

Его буквально снесло с порога обратно в номер. Снесло вихрем из светлых длинных волос, летящего пальто и радостных воплей:

— Ура! Я тут! Ты рад? Скажи, что рад! Получился сюрприз? Получился?

Ирен повисла у него на шее и слезать оттуда отказывалась. Верещала от радости, болтала ногами и заглядывала Хану в глаза, чтобы убедиться — ей рады.