Бродяга - Мэл Одом

Вик знал из книг, что они и вправду натворили много чудовищного, но у него не хватило духа рассказать о деталях.

Огненная женщина посмотрела вниз, на палубу.

– Эти люди меня боятся. – Она остановила свой огненный взор на нем. – И ты меня боишься.

Библиотекарь молча кивнул, не в силах скрыть правду.

– Ужасно, когда тебя боятся, – эмбир выдохнула, и из ее рта вылетело пламя. – Если мы снова встретимся, я тебя не узнаю, так ведь?

– Так.

Она гордо вскинула голову и на мгновение встретилась взглядом с Халекком, потом снова посмотрела на Вика.

– Я могла бы уничтожить весь корабль.

– Да, – согласился Вик, – могла бы.

– Я могла убить тебя до того, как ты расскажешь эту историю.

Библиотекарь вздрогнул.

– Я рад, что ты этого не сделала.

Эмбир еще шире раскинула крылья. Ветер проносился сквозь пелену огня и гнал жар на двеллера.

– Мне пора уходить, пока я все не забыла. Я хочу помнить достаточно долго, чтобы улететь подальше. Тогда я не вернусь. И при этом мне надо забыть, что ты и твой корабль здесь.

– Да, так будет лучше, – согласился Вик.

Эмбир повернулась и легко пошла к концу нока, прочь от библиотекаря. Потом она остановилась, и, когда повернулась к Вику, в ее огненном взгляде чувствовалось беспокойство.

– Ты говорил, что принцесс было девять.

Вик кивнул, боясь вопроса, который она наверняка должна была задать.

– А ты не знаешь, которая из них я? – тихо спросила она.

– Нет, не знаю, принцесса. Мне очень жаль. – Вик с грустью посмотрел на нее. Она была так юна, и ей пришлось перенести столько горя!

– Никто из нас ничего не помнит?

– Я не знаю.

Эмбир отвернулась.

– А тебя как зовут? Я не помню, спрашивала я или нет. Если спрашивала, то извини.

– Я Эджвик Фонарщик, библиотекарь третьего уровня в Хранилище Всех Известных Знаний. Друзья зовут меня Вик.

– Можно мне тоже звать тебя Вик, пока я тебя помню?

– Конечно.

– Ты бы не сделал мне одолжение, Вик?

– Если смогу.

Эмбир снова подошла к нему. Огненные слезы текли по ее лицу.

– Помни меня, Вик. Помни, что, несмотря на то зло, которое заставляют меня делать чары, я не всегда была злой.

– Я запомню, – пообещал Вик. Его собственные глаза снова наполнились слезами при виде боли и смятения на ее ярком и прекрасном лице. Эмбир потянулась к нему, и пламя отступило с ее рук. Вик неуверенно взял ее пальцы в свои и почувствовал, какие они маленькие и холодные.

Эмбир отвела руки, и пламя вернулось на них.

– Прощай, Вик. – Она повернулась, пробежала по ноку и, не останавливаясь, взлетела. Ее крылья развернулись и вспыхнули пламенем преисподней. Она помчалась во тьму прочь от «Одноглазой Пегги», как огненный снаряд из катапульты.

– Прощайте, принцесса, – крикнул Вик, борясь с застрявшим в горле комом. Он стоял на смотровой площадке, больше не обращая внимания на высоту, и наблюдал за тем, как тускнеет ее свет. Внезапно собственная тоска по дому вызвала у него ощущение вины. У эмбиров не было дома. У них не было даже друг друга или самих себя.

Халекк положил руку ему на плечо.

– Пойдем, малыш. Здесь ты больше ничего не сделаешь.

– Я причинил ей боль, – прошептал Вик. – Я сказал ей, кто она такая. Я напомнил ей о потерянной семье.

– Она забудет, малыш. Через пять минут она не вспомнит даже твоего имени. Если нам повезет, она вообще забудет, что мы тут были.

– Когда я последний раз видел отца, – сказал Вик, – перед тем как я невольно отправился в это путешествие, мы поспорили. Я помогал отцу приводить в порядок набор фонарей, над которым он тогда работал. Ни мы, ни их владелец не знали, откуда они взялись. Но я подумал, что мог бы заглянуть в справочники и выяснить их происхождение. – Вик умолк, не в силах продолжать.

– И что, твоему папаше это не понравилось?

Мерцающий огонек исчез за горизонтом, и Вик внезапно почувствовал себя одиноким, неуверенным и замерзшим.

– Он сказал мне, что не все в жизни можно узнать, что даже библиотекари не могут и не должны знать все. – Он посмотрел на Халекка. – По-моему, он был прав. Ей не надо было знать все то, что я ей сказал.

Халекк почесал подбородок и задумался.

– Знаешь, малыш, если бы ты не знал, кто она такая, и не рассказал бы ей об этом, то вся команда «Одноглазой Пегги» была бы уже мертва. Зло сотворил Предводитель Гоблинов. Ты просто попытался справиться с последствиями этого зла и с тем, что с нами сегодня приключилось.

Вик устремил взгляд к горизонту, невидимому за клубами тумана, окружавшими пиратский корабль.

– А теперь давай поспешим вниз, узнаем, не нужно ли что-нибудь капитану.

Усталый и расстроенный Вик вылез из наблюдательного гнезда и пополз за гномом вниз, боясь, что не удержится на вантах – так дрожали его руки и ноги.

На следующее утро Вика разбудил скрип двери. Лежа в гамаке, он уставился на деревянную палубу над ним. Сквозь иллюминатор прорывались ослепительные лучи солнца.

Солнце? Двеллера охватила паника. Он замахал руками, отчаянно пытаясь откинуть одеяло. Гамак затрясся, и, не успев сообразить, что к чему, Вик с грохотом вывалился на пол.

– Эй, малыш! – озабоченно воскликнул Халекк. – Ты в порядке или голову ушиб? – Он вошел и помог Вику встать.

– Я проспал, – торопливо объяснил Вик. Он посмотрел на солнечный свет, расплескавшийся по переборке за двумя гамаками. Когда капитан Фарок накануне вечером успокоил наконец команду и стало ясно, что эмбир не вернется, Халекк предложил Вику устроиться у него, сказав, что взволнованные вахтенные будут слишком много болтать и Вик не сможет уснуть на палубе. Вик начал торопливо одеваться.

– Достанется мне от Бурды за то, что я опоздал на камбуз.

– Ничего он тебе не сделает, – засмеялся Халекк и прислонился к переборке, сложив мощные руки на груди.

Вик удивленно заморгал.

– Ему нравится меня мучить.

– Может быть, – согласился Халекк. – Но с этим покончено.

– Как это?

– Приказ капитана. Я ему рассказал, как ты спас «Одноглазую Пегги», и он решил, что тебя следует наградить.

– Мне не надо идти на камбуз? – недоверчиво спросил Вик.

Халекк поднял руку.

– Я тебе обещаю, малыш, что больше ты не почистишь ни одной картофелины и не выскребешь для Бурды ни одного горшка. – Он пожал плечами. – Если не наделаешь глупостей и не разозлишь капитана. А теперь пошевеливайся. Капитан хочет тебя видеть в своей каюте.