Воды спят - Глен Кук

Настроение у нее, казалось, неожиданно улучшилось, как будто прямой контакт с мужем открывал перед ней совершенно новые перспективы, за которыми маячила утерянная было надежда.

Она готова была пойти на открытую конфронтацию с Мургеном. И даже втянуть в нее Тобо, на своей стороне, конечно.

Не исключено, что ей действительно удастся восстановить нарушенные связи Мургена с внешним миром.

Я повернулась к остальным.

– Этим утром я обнаружила еще один миф, в котором фигурирует Кина. В нем рассказывается, что ее отец вовсе не погрузил ее в сон. Она умерла. Тогда ее муж так огорчился…

– Муж? – проскрипел Гоблин. – Что за муж?

– Не знаю, Гоблин. В этой книге часто не называется имен. Она была написана для людей, которые выросли в атмосфере религии гунни. Авторы уверены, что всякий, читающий ее, понимает, о ком идет речь. Когда Кина умерла, ее муж настолько опечалился, что схватил труп и принялся с ним танцевать. Точно так, как, по рассказам Мургена, она это делала в его видениях. Несчастный так разошелся, что другие боги испугались, как бы он не разрушил мир. Тогда отец швырнул в нее заколдованный нож, который разрезал Кину на пятьдесят кусков. И каждое место, куда упал один из них, стало святым для тех, кто ей поклоняется. Читая между строк, я предположила бы, что Хатовар – это место, где ударилась о землю ее голова.

– Значит, Одноглазый был прав, когда удалился в пустыню.

Одноглазый вытаращил глаза. Гоблин говорит о нем добрые слова?

– Черта с два. Мною просто овладел юношеский страх. Я преодолел его и снова стал разумным человеком.

– Это что-то новое, – заявила я. – Разумный Одноглазый.

– Почему бы и нет? Только не всегда. Во время катастроф и бедствий – может быть, – сказал Гоблин.

– Я не въехал в эту историю про Кину, – сообщил Одноглазый. – Если она давным-давно умерла, то как ей удалось доставить нам столько неприятностей за последние двадцать или тридцать лет?

– Это религия, дубина, – проворчал Гоблин. – В ней и не должно быть смысла.

– Кина – богиня, – сказала я. – По моему мнению, боги полностью никогда не умирают. Не знаю, Одноглазый. Я просто рассказываю то, о чем читала. Вспомни, гунни не верят, что люди умирают на самом деле. Их души продолжают жить.

– Хе-хе-хе, – захихикал Гоблин. – Если эти гунни правы, ты в глубоком дерьме, коротышка. Ведь Колесо Жизни будет возрождать тебя снова и снова, пока ты не станешь совсем хорошим. А у тебя так много кармы, от которой нужно освободиться.

– Все. Хватит! – взорвалась я. – Мы, кажется, собирались работать.

Работа. Почти все люди терпеть не могут это слово.

– Вы должны приколотить Мургена к месту, – продолжала я. – Или приковать. Или поставить на якорь. Делайте что угодно, лишь бы мы могли удерживать его под контролем. Тогда Сари сможет по-настоящему разбудить его. В самое ближайшее время события начнут развиваться очень бурно. Мурген должен полностью очнуться и активно сотрудничать с нами.

– Похоже, ты собираешься торчать тут и заглядывать нам через плечо, – проворчал Одноглазый.

Я уже встала.

– Умница. А сейчас мне нужно кое-что почитать и перевести. Обойдетесь и без меня. Если сумеете сосредоточиться.

Одноглазый сказал Гоблину:

– Нужно затолкать Малышку в один мешок с каким-нибудь парнишкой и завязать покрепче. Может, тогда она станет не такой умной.

Это – его лекарство от всех болезней, несмотря на возраст.

– Когда он разведает то, о чем я уже говорила, пусть поищет Нарайяна и Дщерь Ночи, – сказала я, прежде чем уйти.

Эта парочка ни в коем случае не должна достигнуть своих целей.