Черное солнце - Валерий Большаков

— Между «Гарольд-клабом» и ангаром? — спросил он, прищурясь.

— Там, — кивнул Илья.

— И ещё один на снегоходе, — сказал Белый.

— Где? А, вижу…

— Если вдоль по стеночке, по стеночке… — протянул Рыжий.

— …То как раз и нарвёшься на ха-ароший зарядец, — договорил Сегаль.

— По крыше надо, — прогудел Харин.

— Ты прав, как никогда, — кивнул Сихали. Сердце колотилось, как ненормальное, на губах чувствовался металлический привкус. «И вечный бой… Господи, когда ж меня оставят в покое?..»

— Димдимыч, — спросил он, — а ты своих оперов можешь подтянуть?

— Пытаюсь, — буркнул Купри, ожесточенно давя кнопки радиофона. — Тут Рэдиган в комиссарах ходит. Мужик вроде стоящий… Не понимаю, — нахмурился он.

— Что там?

— Блокировка там!

— Да фиг с ней! — сказал Белый нетерпеливо. — Пока мы оперативников дожидаться будем, нас всех тут почикают!

— Вперёд, — скомандовал Браун.

Выскользнув из церкви, Тимофей метнулся за угол. Искать лестницу не пришлось — громадный снежный сугроб почти достигал полукруглой крыши «Чэпел оф сноус». Оставалось только взобраться по нему, что Браун и проделал со всею возможной сноровкой. Пригибаясь, он разбежался и перепрыгнул на серый параллелепипед slipping qwoters — спальный модуль, похожий на купейный вагон.

Наблюдатель, сидевший на багажнике снегохода-краулера, заметил, видимо, подозрительное движение и вскинул тяжёлый лучемёт. Комиссар Купри опередил даже самого Сихали — горячий выхлоп из ПП «погасил» снайпера, навзничь повалил на решётку багажника. Тимофей сложил большой и указательный в кольцо — «ОК!».

Тут, как по заказу, из ангара выкатился танк-транспортёр «Харьковчанка». Сихали моментально перескочил на оранжевую крышу. Харин последовал за ним.

Клокоча мотором, «Харьковчанка» миновала опасный проезд у «Гарольд-клаба» и свернула на Росс-стрит. Ребятки, устроившие засаду, оказались у Тимофея как пельмени на тарелке — повернувшись спинами, они поджидали океанцев, оживлённо обмениваясь жестами.

Над Сихали не довлели моральные принципы, малопригодные на войне, — он выстрелил в спину одному засевшему, потом другому, узнавая в нём того самого, что «пас» их в Кейптауне, — по ассирийской бороде колечками.

Тугарин бросился плашмя на крышу танка, вытягивая руки перед собой, и быстро разрядил бластер — шесть выстрелов слились в один. Один упал, остальные рассыпались в стороны, стреляя то в корму «Харьковчанки», то по крыше ангара, и всё мимо. Антаркт, неторопливо вышедший из «Гарольд-клаба», присел и, уже не разгибаясь, метнулся обратно за двери.

Оба Шурика спрыгнули в снег, наметённый у стены «Гарольд-клаба», и стали палить, отвлекая огонь на себя, отходя в сторону от церкви. Под шумок Сегаль с Купри перебежали Росс-стрит, скрываясь за проезжавшей «Харьковчанкой», как за каменной стеной. В это самое время танк остановился, и ничего не разумеющий водитель высунулся из кабины. Харин грянул сверху:

— Принимай пассажиров!

Водитель едва не сверзился с подножки, а Купри с разбегу вскочил на гусеницу и отворил боковую дверь. Под прикрытием с крыши все сели. Последними прискакали Шурики.

— Гони! — гаркнул Тугарин-Змей.

— Куда? — слабым голосом спросил водитель.

— На аэродром! — скомандовал Браун. — Живо!

«Харьковчанка» дёрнулась так, что Илья едва не слетел на землю. Слава богу, всяких скоб на крыше хватало, было за что уцепиться.

— Видишь их? — спросил Харин, поднимаясь на колени.

— Нет! — крикнул Сихали, державшийся за антенное устройство. — Вижу! Вон они!

По Мэйн-стрит разгонялись двухместные краулеры «Сноу кэт» — открытые платформы на четырёх автономных шасси. Сихали насчитал три штуки.

— Замечательно…

Он выстрелил пару раз, но не попал. Тугарин-Змей быстренько выщелкнул разряженный картридж и вставил новый. Пальнул в стрелка на снегоходе, несущемся впереди, а попал в гусеничное шасси. Гусеницу размотало, краулер повело в сторону, притирая к гофрированной стене, и отбросило, как бильярдный шар от бортика. Второй снегоход врезался в первый, седоки полетели кувырком, а вот третья танкетка объехала место ДТП, веером пуская снег из-под гусениц, и продолжила погоню. Но ненадолго — Сихали подстрелил водителя, а Тугарин снял стрелка. Краулер, лишённый управления, стал забирать влево, пока не въехал в решётчатую мачту, поддерживавшую обруч энерговода. Мачта загудела, а из-под смятого капота снегохода ударил султан бледного пламени — рванули аккумуляторы.

— Йес-с! — рявкнул Харин.

И только тут далеко-далеко замигали красно-синие отблески «мигалки» — Служба охраны правопорядка проснулась.

Без происшествий добравшись до аэродрома, «великолепная шестёрка» отпустила «Харьковчанку».

— Свободен, шеф! — крикнул Рыжий, и водитель танка поспешил убраться подальше от этих странных и опасных гостей города, учинявших чёрт-те что на улицах «Мак-Мердо».

Океанцы и антаркты окружили генрука.

— Обратно? — спросил разгорячённый Купри. — Искать гипноиндуктор?

— Да, — кивнул Сихали. — И, по-моему, искать мы будем наперегонки с этими заразами из «Чёрного солнца». Недаром же им регистрограммы занадобились! Ч-чёрт… Как бы нам Помаутука не подставить. Вот, блин…

Димдимыч, оглядываясь в поисках «борта номер один», глянул вверх и похлопал по плечу Сихали, не опуская головы, продолжая напряжённо высматривать нечто в безоблачном небе.

— Это что, — сказал он севшим голосом, — тоже за нами?

С небес спускался на шести крыльях обтекаемый, зализанный птеробус, вытягивая суставчатые лапы шасси. Забив жёсткими перепончатыми плоскостями метрах в пятнадцати от земли, да так, что снег всклубился, птеробус завис, здорово походя на дракона. Боковые дверцы его раздвинулись, и Тимофею стало ясно — дракон огнедышащий. Из кабины ударили лучемёты — ослепительные струйки перегретой плазмы вспахали укатанный снег, проплавляя в нём борозды. Огненными пальцами они шарили по полю, резкими зигзагами подбираясь к антарктам и океанцам, грозя располосовать и перерубить податливые тела, но в этот самый момент мощный луч лазера прошил птеробус насквозь, протыкая его, как спица — клубок шерсти. Бледно-фиолетовый луч дрогнул, погас, а крылатая машина рухнула на снег, в воздухе распадаясь на две половинки. Дракон сдох.

Моргая — перед глазами всё ещё плясали лиловые фантомы, — Сихали обернулся. Шагах в десяти от себя он увидел грузовик на широких эластичных гусеницах, кузов которого занимал геологический лазер в сорок пять мегаватт. Дверца кабины отворилась, и на снег спрыгнул Джунакуаат Помаутук.

— Вы?!

Пастор смущённо развёл руки в стороны:

— Я. Видит Бог, очень мне не хотелось нарушать заповедь Его, но творить добро иной раз означает совершить зло…