Хранитель чаек - Анастасия Разумовская

Полированная поверхность дёргалась рябью.

Медведь не любил тратить лишних слов. Здоровался, прощался в крайних случаях, когда промолчать уж совсем было нельзя.

—Лорд Рандвальд далеко от тебя?

—Дальше смерти, надо полагать,— рассмеялся Ларан.— Зачем тебе наследник Южного щита?

Значит, Эйд ещё не в курсе, раз спрашивает.

—Уже нет. Этой ночью Диармэд умер. От старости, думаю, но мои люди проверяют. У нас грядёт новый герцог.

Вот этого ещё не хватало!

—Так где опора и надежда Южного щита?— устало повторил Медведь.

—ВЮжном щите, где ж ему быть? Кстати, ты не хотел бы присоединить южан к медведям? Я бы помог… Правда, щит не имеет выхода к морю, но… Если, например, прихватить Золотой… Ладно, понял. Не хмурься, а то мне страшно.

Миниатюрный Эйд, появившийся на поверхности медвежьего камня, потёр лоб.

—Её светлость Ювина с ним?

—Со мной.

Эйдэрд прищурился. Он не стал задавать вопросов: «Почему?», «Что случилось?», «Как возможно, чтобы сестра без брата осталась в замке жениха?». Эти вопросы и так висели в воздухе.

—Нужно ускорить твою свадьбу, Лар. И да, совет щитов будет сегодня, в семь. Не думаю, что это надолго.

Ларан кивнул. Эйдэрд отключился.

Вхождение нового герцога в должность подразумевало подтверждение от тайного совета щитов. Пустая формальность. Магический ритуал, после которого хранитель обретал возможность выстраивать порталы и связь с другими щитами и королём… королевой… Вот только сегодняшний совет обещает быть жарким, или Ларан плохо знает Рандвальда.

Ну что ж, поиграем.

Предстояло самое неприятное: сообщить Ю о смерти горячо любимого дедушки и отъезде братца. В отличие от многих мужчин, Ларан терпимо относился к женским слезам. Когда их проливали ему в плечо. И особенно, если он мог решить эти женские проблемы и скорби. Он был щедр и мягок с любовницами, и некоторые романтичные особы даже видели в герцоге благородного рыцаря.

Но неЮвина. Невеста слишком хорошо знала его.

Ему вдруг вспомнилось, как он однажды утром залез в сад Южного герцога, прельстившись ароматом спелых персиков, как упал прямо под ноги прехорошенькой девочке с синими, как грозовое небо, глазами. Потом он залезал к ней в спальню каждый вечер, когда служанки ложились спать, и они долго болтали, придумывая разные приключения, засыпали в обнимку, а на рассвете он уходил. Так же, как приходил — через окно. Это было очень рискованно, ведь его подружка была внучкой герцога, а в щите свирепствовала чума. Вряд ли бы его светлость обрадовался маленькому разносчику заразы в своём саду.

Это был первый год бродяжничества. Прошло буквально месяца три-четыре после того, как Ларан сбежал из дома. Тогда он ещё не научился ловко срезать кошельки и снимать драгоценные серьги. Да о чём говорить! Первый же попавшийся лавочник, у которого оборванный сын герцога попытался стянуть с прилавка булку, тотчас схватил его за руку и кликнул стражников. И если Морской щит выжил в тот год, то лишь благодаря доброте маленькой Ювины.

Она никогда не осуждала его. Ни тогда, ни после. Идеальная жена, не правда ли?

Солнце выскочило из-за облака, как пробка из бутылки. Что-то блеснуло золотом на кожаном браслете левой руки. Волос. Крашенный рыжий волос. Ларан аккуратно снял его и задумчиво свернул колечком.

Интересно, какого цвета сейчас её волосы? Розовые? Алые? Багряно-красные, или вишнёвые, как у покойного принца Калфуса? Что она прячет под медно-рыжей краской?