Консультант - Анна Вальман

Два клыка ощутимо царапнули кожу над ключицей, и я, невольно съежившись, попыталась закрыться плечом и освободиться. Дернувшись, я отвернулась и прижала плечо к подбородку, выхватив свою руку.

Кармайкл не удерживал, и я бросилась к двери, выставив вперед руки, чтоб не удариться лицом.

Уже нащупав в полутьме дверную ручку, я застыла, почувствовав, что он стоит у меня за спиной, так близко, что пушок на моей коже ожил.

Леонард слегка придавил меня телом к двери, положив свои руки на мои, и, лишая сопротивления, развел в стороны словно распял. Лицом зарывшись в мои растрепавшиеся волосы, он вдыхал запах моей кожи. Я закрыла глаза. Глубокий вдох не помог остановить накатывающее волной возбуждение, лишь принес с собой подчиняющий аромат близости мужского тела.

Между моей спиной и его рельефным животом остался только тонкий слой шелка. Мне хотелось ощутить спасительный поцелуй, чтобы избавиться от чувства, что я превращаюсь в агнца на заклание. И он поцеловал, жадно терзая своими губами от основания моей шеи до верхнего позвонка, покрывая волосы и горло пылающими прикосновениями. Прижавшись лопатками к его груди, слегка выгнув поясницу, я толкнулась навстречу его бедрам. Это был утвердительный ответ, которого ждали. Опустив одну руку, он задрал мою юбку до талии, и я вздрогнула, почувствовав его ловкие пальцы на внутренней части бедра.

Одним властным движением раздвинув непослушные ноги, он настойчиво направил ладонь под кружевную ткань белья. По всему телу пронеслась кипящая волна, кровь прилила к низу живота, оставив сознание беспомощным, чтобы жертва окончательно ослабла в требовательных руках.

Платье натянулось на груди, словно обтягивая острые горные вершины. Мысли путались, то возвращая к побегу, то окуная с головой в пучину желания, сметающего все воздвигнутые совестью запреты. Белье спустилось почти до колен, будто веревка, впиваясь в кожу. А влажные пальцы Кармайкла ласкали вход в невинное лоно, будто лениво подбираясь к особо чувствительному бугорку, терзая его своим невниманием.

Я прислонилась ухом к двери, пытаясь встретиться с ним губами, но Леонард намотав мои волосы на кулак, нежно прижал меня головой к двери, и с силой зарылся лицом в натянутую венку за ухом. Я уперлась руками в дверь, но попытки пошевелиться были подавлены. Обеими руками сжав мои бедра он с силой толкнулся в них и с рваным вздохом отстранился.

Через секунду в дверь постучали. Этот стук громом оглушил меня и вернул в реальность.

Махом вернув на место белье под платьем, он обнял меня за плечо одной рукой, и открыл дверь. За ней был Герман, ничуть не удивившийся моему распотрошенному виду, с возбужденными сосками и раскрасневшейся шеей.

— Он был один. Олав до заката постережет дом. Вам лучше выспаться.

Герман и не посмотрел на меня, но я была готова провалиться сквозь пол от стыда. Мое сердцебиение, наверное, слышал весь этаж.

— Спасибо.

Повернувшись ко мне Леонард сказал:

— Я провожу тебя в твою комнату. Через несколько часов мы будем принимать в поместье гостей.

Он приложил свитер к моему запястью и быстро вывел меня на лестницу.

— Энгус приедет сюда? — только и смогла выговорить я.

— Да. Я бы хотел, чтобы мы провели эту ночь по-другому, но у нас обоих есть обязательства.

С этими словами он коротко поцеловал меня в лоб и оставил в моей комнате.

В скомканных чувствах обработав свою растерзанную зубами руку, я отложила флакон с мазью и присела на кровать.

Мысль о том, что я, возможно, только что потеряла работу, меня ничуть не волновала, а вот метания души…

Правильно ли я поступила, погубив этого незнакомого мне человека. Я защищала свою жизнь или жизни жителей поместья… не знаю, но знаю, что я только что предала свою человеческую миссию. Моя жизнь уже не будет прежней, даже если комитет об этом не узнает.

Как я смогу посмотреть в глаза своим коллегам из отдела, как я буду молчать об убийстве. Харель обо всем догадается и меня посадят. А может быть и линчуют, если общественность решит, что делегат просто позволил вампирам убить человека.

В их глазах я совершила измену Родине.

Обхватив голову руками, я сжалась в комок на кровати. Я корила себя за беспомощность и за то, что позволила себе быть слабой девочкой в комнате мейстера.

Мне нужно взять себя в руки немедленно. До наступления вечера остались часы. И у меня тоже есть обязательства. Я все еще представитель своего вида, и даже если меня заклеймят коварной Матой Хари, я должна вернуться с выполненной работой.

Если мне удастся, то я еще смогу повлиять на правотворческий процесс, чтобы не допустить больше смертей, ненависти и терроризма.

Когда дела лаборатории откроются всему миру, и Харель получит по заслугам, люди вновь обратятся к идее объединения.

Моя цель не изменилась. Мирный договор между людьми и вампирами должен быть закреплен правами и обязательствами обеих сторон. Этого не изменит ни смерть Попова, ничья иная. Даже моя собственная.

Я решительно встала с кровати, накинула свитер и открыла дверь, собираясь продолжить свою работу в библиотеке.