Не та девушка - Карина Пьянкова

Мистер Кин за ужином был само очарование. Он легко поддерживал беседу, пусть порой и отвечал невпопад, смеялся над собственными шутками и над собой и старательно избегал разговоров о преподобном Дареме. Видимо, пока я была погружена в размышления о собственной нелегкой судьбе, священник успел изрядно попортить нервы молодому актеру, который ничем не заслужил такого предвзятого отношения.

— Вам просто стоит хотя бы раз-другой заглянуть в церковь, и тогда, возможно, викарий успокоится, — посоветовала молодому человеку умудренная жизнью миссис Мидуэл. Она юноше откровенно сочувствовала и не понимала поведения священника.

Я же пришла к неутешительному выводу, что мистер Дарем посчитал, будто Джулиан Кин имеет к роду человеческому весьма опосредованное отношение и упорно пытался вывести бедного молодого человека на чистую воду, использую весь арсенал, доступный священнику.

— Но я ведь не верю в Творца, — растеряно захлопал глазами мистер Кин.

Моя нанимательница пожала плечами.

— Так ведь я не прошу вас в него верить. Просто посидите во время воскресной службы со смиренным видом, и, возможно, этого хватит для того, чтобы немного умерить пыл мистера Дарема.

Актер повздыхал, выказал сомнение в том, что пыл викария вообще можно хоть как-то умерить, однако с предложением моей нанимательницы согласился без особых страданий. Похоже, что к вопросу религии мистер Кин относился с абсолютным безразличием, и отказ от посещений церкви для него принципиальным не был.

— Ну вот и славно, — подвела итог миссис Браун, которая испытывала сильное облегчение от того, что размолвка между викарием и ее гостем может сойти на нет. — Все-таки мистер Дарем — приятный благовоспитанный человек, не хотелось бы лишаться его общества.

Гость миссис Браун посмотрел на женщину с какой-то собачьей тоской.

— А вы уверены, что он действительно приятный и благовоспитанный человек? — уточнил мистер Кин с откровенным недоверием.

Миссис Мидуэл и наша соседка начали на два голоса расписывать несомненные достоинства преподобного Дарема, а Джулиан Кин только покладисто помалкивал. Но в его глазах читалось все, что он хотел бы высказать.

Капитан Дарем явился к восьми вечера, едва не с порога осыпал всех присутствующих дам цветистыми комплиментами, сердечно поприветствовал гостя миссис Браун — и за всей этой круговертью словес я далеко не сразу осознала, насколько на самом деле Джордж Дарем напряжен.

— Как здоровье миссис Дарем? — осведомилась я, наверное, не без сарказма. Но как было удержаться, если собственными глазами видела Сьюзан Дарем буквально несколько часов назад, и она была вполне здорова.

— Лежит пластом, — как ни в чем не бывало ответил капитан Дарем. Что ж, врал он с невероятной легкостью. — Вероятно, обед пришелся ей не по вкусу. Но это и не удивительно: та особа, что прислуживает моему брату, не слишком искусна в деле приготовления пищи.

Да, прислуга викария не отличалась кулинарными талантами, однако пока еще никого и не отравила. Я сразу заподозрила, что по какой-то неизвестной мне причине капитан Дарем решил, что нам не стоит встречаться с его женой. Интересно, почему? Она может что-то рассказать? Или мы — ей? Не может же муж держать жену взаперти только из-за собственного самодурства? Или все-таки может?

Лишний повод выбросить из головы все мысли о замужестве.

— Как же это печально для всех нас, — произнесла миссис Мидуэл как будто с искренним расстройством. — Нам так редко удается увидеть вашу очаровательную супругу, капитан. Надеюсь, скоро миссис Дарем станет лучше.

— Да, мы все надеемся, — поддакнул мистер Кин и улыбнулся.

Капитан Дарем выдал какую-то вымученную гримасу и поспешил сменить тему.

Миссис Мидуэл в этот вечер быстро утомилась, но при этом настояла на том, чтобы вернуться домой без меня.

— Останьтесь еще немного, моя дорогая, — решительно велела она. — Вечер очевидно доставляет вам большое удовольствие. Мистер Кин вызвался проводить меня, так что волноваться не о чем.

Гость миссис Браун действительно оказался столь любезен, что решил дать мне шанс провести весь вечер в гостях.

— Сама услужливость, — насмешливо прокомментировал поступок Джулиана Кина капитан Дарем.

Я недоуменно поглядела на него.

— Чужая доброта вас смешит, сэр? — неодобрительно поинтересовалась я у военного.

Мужчина пожал плечами.

— Скорее, меня смешит эта глупое раболепие и готовность всем и каждом оказать услугу, — отозвался он с легким презрением. — Впрочем, ничем иным мистеру Кину не привлечь к себе людей. Ну, разве что кроме наружности. Однако красота мимолетна, а вот репутация и происхождение остаются с человеком до самой смерти.

Неожиданно неприятно оказалось слышать подобные слова о Джулиане, возможно, из-за того, что он-то точно не врал и не утаивал, как сам капитан Дарем.