Крылья Тура - Олег Языков

Завтра праздник – 7 ноября 1942 года. Уже забытый в моем двадцать первом веке праздник. Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. Сейчас, когда до Дня Победы еще ой как далеко, – это главный праздник страны. И долго еще будет главным праздником. Какая это будет годовщина, кстати? Ах, да, – 25-я. Сегодня, значит, в Москве будет торжественное собрание, Сталин выступит с речью… Вот не помню – где будет проводиться торжественное собрание, в Кремле, что ли? Уж, наверное, не в метро, как в 41-м. Надо бы послушать. Вот странно… Сталин там, в Москве, во главе партии и страны, Верховный Главнокомандующий… И я живой этому свидетель. Интересно-то как! А завтра – торжественное мероприятие в полку. Как водится – с подведением итогов: доклад, стол, скатерть, графин на столе, наверное… Будем поглядеть. А речь ИВС надо обязательно послушать, это, считай, директива и программа действий по всем направлениям жизни и деятельности, в том числе и на фронте.

Вечером в полку был проведен короткий митинг. Командование поздравило личный состав полка с наступающим праздником, пожелало ему новых боевых успехов и достижений. Нас проинформировали, что метеорологи погоды на завтра не дают. Будем сидеть на земле. У летчиков будут тактические занятия до обеда, технический состав занимается работами по своим планам. Затем – торжественный вечер, подведение итогов боевой работы полка за истекший период и праздничный ужин. Разойдись!

Я посмотрел на небо. И верно – назвать это погодой можно было только с большого бодуна. Низкое свинцовое небо вызывало одно желание – выпить сто грамм, накрыться одеялом, сверху еще и шинелью – и провалиться в сон, часиков этак на двенадцать.

– Что выискиваешь, Туровцев? Нету там никого, никто по всему фронту не летает. Отдыхай, истребитель. Хотя, слушай, какой ты истребитель? Тебе, Виктор, может, во фронтовую разведку перейти? Второго пленного на аэродром притащил, впечатляет!

Это ко мне подкрался незаметно капитан Иванецкий – наш особист и моя головная боль. Конечно, боль. Только и думаю – как бы чего бы не ляпнуть в его присутствии. Да и без него тоже… Информаторы у него, считай, в каждой эскадрилье есть, «освещают» небось…

– На, держи. Подарок тебе разведчики передали за немца. – Иванецкий протянул мне немецкую коробку от противогаза, в которой что-то брякало и перекатывалось.

– А что это, Сергей? – вяло поинтересовался я. – Прикол какой? Чего это разведчики мне подарки стали дарить?

– Да это я их просил, уже недели две как сказал поискать для тебя патроны к твоему «вальтеру». Ты ведь из него еще ни разу и не стрелял, так?

– Так, – немного удивившись, сказал я, – не стрелял. Да и зачем летчику из пистолета стрелять? У него пушка есть. А пистолет – так… застрелиться, чтобы в плен не попасть…

– Ты это мне брось, Виктор! Застрелиться! В плен! И думать не моги! Ты летчик, командир звена – плен не для тебя. И личным оружием ты должен владеть на зависть всем подчиненным. А ну, пошли!

– Куда?

– Пошли-пошли… Стрельнем пару раз, посмотрю я, на что ты годишься.

Мы не торопясь побрели по снегу к самодельному тиру. Нужно сказать, летчики стреляли из пистолетов довольно часто: и патроны были, и желание. Да и молодые ведь все… Так что – пуляли старательно и артельно – «все в дыму, война в Крыму». Тир сделали, в тире любовно смастерили разные хитрые мишени. Например – дернешь за веревку, а у забранной тесом стенки-пулеуловителя на шнуре поднимается с десяток пустых и раскачивающихся консервных банок из-под тушенки. Стреляй – не хочу! Были среди нас такие мастера, так гоняли пулями эти банки – любо-дорого посмотреть! Иному спецназу-осназу так стрелять не стыдно.

Уже довольно заметно стемнело, когда мы с Сергеем встали, как дуэлянты какие, прости господи, перед мишенями. Ну, понеслась!

Мой «вальтер», как мне показалось, бил резче и звонче, чем «тэтэшник» капитана. Банки прыгали и скакали на своих шнурках. Отработанные гильзы слабо бились в брезентовый полог, защищавший стрелков от ветра.

– Еще по обойме, заряжай! – Снова – бах, бах, бах!

– Кончай, Серега! Ты что, меня к заброске в немецкий тыл готовишь, что ли? Так знай – я туда не пойду, не мое это дело! Моя стихия – небо! «Там, где пехота не пройде-е-т, где бронепоезд не промчится, суровый танк не проползет, там пролетит ста-а-льна-я-я птица!» – немузыкально проорал я, всаживая остаток обоймы в прыгающую под пулями банку. Вот теперь еще пистолет чистить…

– Да, пожалуй – хорош… Настрелялись… Мастером я тебя, конечно, не сделаю, но стрелять ты умеешь.

Я настороженно замолчал, пристально вглядываясь в честные глаза контрразведчика. Зачем он употребил слово «мастер»? Опять, что ли, Регистраторы пожаловали? Да вроде нет… Показалось… Совпадение… Хотя чего мне бояться? Захочет Регистратор поговорить, он в любом обличье подойдет, будь то хоть особист Серега, хоть комполка Артюхов. И нечего зря дергаться.

– Да, Сергей, пошли. Замерз я. Да и скоро Сталин выступать будет, нужно послушать. Приходи к радистам, хорошо? Вот и договорились.

* * *

…Слабый динамик приемника с трудом передавал звуки большого, наполненного людьми помещения. Гул, фон людских голосов, какой-то бумажный шорох… Вдруг залпом вспыхнули аплодисменты… Видимо, появился сам…

– …торжественное собрание… – волна немного гуляла, – посвящен… …щине Великой… разрешите считать открыт… Слово для доклада предоставляется…арищу Сталину… – Снова шквал несмолкаемых аплодисментов, звяк стекла – наверное, наливает воду в стакан, потом глухой, невыразительный голос, старательно избегающий каких-либо эмоций, сказал:

«Товарищи! Сегодня мы празднуем 25-летие победы Советской революции в нашей стране…»

Сталин говорил не торопясь, делая долгие паузы, как бы размышляя и приглашая поразмыслить слушателей.

«…Второй период военных действий на советско-немецком фронте отмечается переломом в пользу немцев, переходом инициативы в руки немцев, прорывом нашего фронта на юго-западном направлении, продвижением немецких войск вперед и выходом в районы Воронежа, Сталинграда, Новороссийска, Пятигорска, Моздока. Воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, немцы и их союзники бросили на фронт все свои свободные резервы и, нацелив их на одном направлении – на юго-западном направлении, создали здесь большой перевес сил и добились значительного тактического успеха.

По-видимому, немцы уже не столь сильны, чтобы повести одновременно наступление по всем трем направлениям – на юг, на север, на центр, как это имело место в первые месяцы немецкого наступления летом прошлого года, но они еще достаточно сильны для того, чтобы организовать серьезное наступление на каком-либо одном направлении»…

Я перестал слушать Верховного… Сколько еще смертных мук и страданий предстоит вынести моему народу, сколько еще потерять своих сыновей и дочерей… Страшно…