Право Ангела - Дарья Вознесенская

— Случайно стал свидетелем разговора — даже не пришлось ни о чем спрашивать, но Зарий Ардо непричастен к произошедшему.

— Уверены?

— Да. И я знаю точно, как сократить список еще на одно имя. Я практически в нем уверен — но мы не можем полагаться на уверенность….

— И кого мы сможем проверить?

— Верховного Жреца.

Я придвинулась к Самелиусу еще ближе и огляделась — не подслушивает ли кто. Но все были заняты своими делами. То есть напивались как какие-то простолюдины. Что делают с людьми маски и мнимая уверенность, что они не будут узнаны! Смех и разговоры в зале становились все громче и визгливей, а объятия — фривольней.

— Завтра невест ждет общение наедине со Жрецом — такая подготовка к испытанию в Храме. Хоть это и против правил, но я расскажу тебе, что тебе предстоит. Во время разговора Жрец, как бы это сказать, сольет свое сознание с твоим…

— Что?! — прохрипела я — Он прочтет мои мысли и прошлое?!

— Нет, не совсем. Он как бы ощутит себя тобой, такой, какая ты есть. Способной стать королевой или неспособной…

— Ничего не понимаю… Это связано с камнем Истины?

— Нет.

— С магической силой?

— Да нет же! Это связано с твоей личностью. Это делается ради безопасности. Потому как девушкам внутренне слабым, не готовым принять на себя ответственность за судьбу государства — они даже сами могут это не понимать! — испытание в Храме может навредить.

— Теперь я понимаю, конечно, больше, но… как это слияние вообще связано с заветом Пресветлой? Самелиус, вы знаете меня — я же помню их наизусть, и там и слова нет о всех тех… непотребствах, что творились во время Отбора…

— Выбор Королевы идет столько веков, что мы сталкивались с самыми разными ситуациями… И Маги, Жрецы и Распорядители в итоге выработали целый перечень мер и рекомендаций, благодаря которым Отбор становится достаточно безопасным и верным действом. Раньше ведь, что ни испытание, то невеста гибла…

— Я и не знала…

— Давно это было, давно…

— Хорошо, но как мне поможет это… слияние?

— Обычно, невесты его не чувствуют, но я нарисую на тебе особую руну… И ты сможешь ощутить слияние обоюдно.

— И что я пойму?

— Могла ли та личность, что находится перед тобой, убить твоих родителей.

Я вздохнула, кивнула и вознамерилась отойти, но мне помешала королева.

— Дорогой Самелиус, о чем вы тут шепчетесь с этим юным созданием? — спросила Азалия с улыбкой.

Я присела в реверансе, скромно потупила глаза, как полагается «созданию», и даже отошла чуть в сторону, предоставив Магу возможность ответить самому. Пока они беседовали, я осмотривала зал. Чуть напряглась, увидев Вильяма, окруженного возбужденными девицами, но постаралась тут же отвести взгляд, который так и норовил приклеиться к золотым кудрям и губам, что так ярко и нежно…

Потрясла головой. Идиотка. О чем я думаю?

Нужно как можно быстрее найти убийцу — или убийц — и исчезнуть, убраться из всего этого великолепия; хоть на край Подоборья, хоть на край всех миров! Потому как остаться и год за годом видеть принца и его жену…

«А ведь это ты можешь стать королевой».

Эта мысль настолько меня ошеломила, что я застыла, потеряв всякую способность к движению и разговору. Действительно, осталось всего лишь три испытания…

Но стать королевой? Согласно воле Богини? Не иметь ни свободы выбора — сейчас — ни свободы жизни — в дальнейшем? Жить рядом с теми людьми, что своими действиями уничтожили мою семью, а своим бездействием — мою жизнь?

Нет. Я даже закусила губу, чтобы не произнести это слово вслух.

Я не смогу. Не смогу забыть прошлое. Я хочу лишь исправить его — и, вздохнуть, наконец спокойно. И начать жить своей собственной жизнью.

Выйти замуж…

Я снова посмотрела на принца.

Волнение и неясное томление отпустило меня. Я здесь потому, что Пресветлая направила меня узнать правду. А Вильям найдет свое счастье с другой девушкой.

Вечером в Храм вошли всего девятнадцать претенденток.

Как и предполагал Самелиус, Верховный Жрец не имел никакого отношения к моему прошлому. Я четко поняла это, когда ощутила слияние. Не мог этот человек строить козни. Очень необычное чувство — быть, одновременно, собой и не собой. Я едва не выдала свое волнение, замерев на несколько секунд, но потом расслабилась и продолжила говорить о всякой ерунде.

Тринадцать имен.

И первое из финальных испытаний.

Невесты должны были провести в Храме всю ночь. Что при этом там будет происходить не знал никто. Но одеты мы были довольно странно — в плотные рубашки до пят из грубой шерсти. Волосы у всех были распущены — у меня, правда, распускать было нечего — а ноги босы. Мы должны были предстать перед Богиней такими, какие есть, в том числе и внешне.

А она сделает свой первый выбор.

Я волновалась. Не хотелось бы мне сейчас, когда я так близка к пониманию произошедшего, уйти ни с чем.

Немного скрадывало мое волнение присутствие двух невест, с которыми я успела подружиться — Сарьи и Тамилы. Мы держались рядышком. Впрочем, и все остальные сбились в несколько группок. Первую, из пяти девушек, можно было назвать высокородной — все эти претендентки жили в столице, являлись богатыми наследницами громких имен, обладали великолепной внешностью и уверенностью в себе и своих силах. Они разговаривали громко, требовали много и слегка высокомерно обращались с остальными. И выглядели весьма расчетливыми особами, хотя, не зная никого из них близко, я не могла утверждать это с полной уверенностью.

Еще три неравномерные группки вели себя скромнее и тише, кто-то с испугом, а кто-то решительно оглядывал окружающую обстановку. Наша же компания была самой спокойной; на меня снизошла какая-то отрешенность, потому я практически все время молчала и не смотрела по сторонам. Сарья, до сих пор не верившая, что дошла до этого испытания, была еще более равнодушной. Единственное, что это равнодушие могло поколебать, это время от времени мелькавшая у нее мысль, что она может выйти замуж за принца. Тогда ее лоб и брови хмурились и она тяжко вздыхала. Тамила, напротив, не волновалась, потому как была полна надежд и ожиданий. Эта необыкновенно милая девочка была искренне влюблена чистой и светлой любовью в принца и потому, с моей точки зрения, более чем кто-либо заслуживал возможности быть рядом с ним.

Что бы я не думала по поводу Вильяма, я не желала ему холодную и эгоистичную девицу рядом. А Подоборью — такую королеву.

Помещение, в котором мы оказались, было мне знакомо. Но никогда я сюда не приходила в ночное время. Днем здесь было светло из-за многочисленных окон — витражей, повествующих о самых известных заветах. Ночью же главный зал Храма выглядел таинственно и чуть мрачно, несмотря на многочисленные факелы, кусками освещающие помещение. Нас всех просто завели сюда и закрыли за нами тяжелую деревянную дверь.