След зомби - Олег Дивов

— Ничего, все нормально. И я думаю, отец знал, что рано или поздно я его найду, — сказал Вестгейт. — И у него есть для меня какое-то достаточно убедительное объяснение всему, что случилось.

— Вообще, тебе грех жаловаться, — заметил Игорь.

— А кто сказал, что я жалуюсь? — усмехнулся Вестгейт. — Я просто хочу его увидеть. И все наши распри вчерашние, за которые я еще раз прошу у тебя прощения…

— Ерунда, — отмахнулся Игорь. — Это ты меня извини.

— Ладно, забудем. В общем, я вообразил, что ты стоишь между ним и мной.

— Я просто растерялся.

— Ну и слава богу, что мы теперь вместе. А мы вместе, правда?

Игорь протянул Вестгейту руку, и тот ее торжественно пожал.

— Вот, собственно, и все, если вкратце, — сказал Вестгейт. — Мама говорила, что у отца есть семья, есть сын немного моложе меня. Что отец нашел приличную работу, но как был чудаком, так им и остался. И что это самый лучший человек на свете. Ну, я все рассказал. И теперь я могу с тобой работать как психотерапевт. Имею право, ты понимаешь?

— А как тебя занесло на Службу? — спросил Игорь.

— Читай устав, — посоветовал Вестгейт ощутимо напрягшимся голосом.

— У меня этот устав вот где, — Игорь провел ребром ладони по горлу. — Я только и делаю, что его нарушаю.

— А другие? — спросил Вестгейт.

— Что другие?

— Те, от кого ты ждешь, что они в ответ тоже его нарушат.

— Ах, вот ты о чем… — протянул Игорь. — Какой ты, однако… Просто не брат, а целый брат по разуму. Слушай, Алекс, а ты ведь редкостный хитрец! Ты настолько не глупее меня…

— Кто говорил, что я глупее тебя?

— Я, — ответил Игорь очень уверенно. Вестгейт подавил усмешку. До него уже дошло, что Игорь сам для себя — непререкаемый авторитет.

— И как ее зовут? — поинтересовался Вестгейт.

— Читай Устав! — рассмеялся Игорь.

— Хорошо, — кивнул Вестгейт. — Оставим. Так в чем твоя проблема, брат?

— У меня есть подозрение, что мной манипулируют, — сказал Игорь. — То, что я говорил вчера насчет этого нападения по дороге… Ну, что оно нарочно подстроено, чтобы нас к чему-то принудить. Это я глупость сказал. Но мысли у меня в этом направлении крутятся неспроста. Я очень странно чувствую себя в последние дни. Пришибленно, что ли… Видишь ли, Алекс, я чертовски не хочу, чтобы наш с тобой крестовый поход завершился. Не знаю почему. Но я бы дорого дал за то, чтобы мы так и не добрались до Волкова. Меня не оставляет предчувствие беды.

— А как ты ее видишь? — спросил Вестгейт очень мягко, но уже не включая «фирменного» голоса.

— Беду? — Игорь задумался. — Там случится что-то очень нехорошее. Понятия не имею, какую оно примет форму. Но дело вообще не в этом. Понимаешь, Алекс, я ведь на Службе знаменит своеволием, а также грубостью и нетактичным поведением. Если бы я не был приманкой для Волкова, меня бы давно уже выгнали к чертовой матери. А веду я себя так, потому что привык верить своей интуиции. Если я чувствую, что надо сделать так, а не иначе, то на приказы мне плевать. Все будет сделано только по-моему. И меня же еще похвалят. Потому что я никогда не ошибался раньше, понимаешь? Главное — следовать первому импульсу, и все будет нормально. Это у меня с детства. Какая-то аномалия в энергетике, наверное.

— И когда тебе приказали ехать со мной к отцу, первой твоей реакцией было отторжение, — угадал Вестгейт.

— Но я согласился, — развел руками Игорь. — Знаешь, брат, у меня было такое ощущение, будто я во сне. В голове опилки, руки как ватные, и вообще, словно это не я, а кто-то другой сидит и головой кивает. Более того, я начал себя уговаривать, что вот наконец-то появился хороший повод утрясти личные проблемы. Волкова увидеть, с тобой познакомиться… Но первый импульс был — нет, ни в коем случае, не соглашайся, ничего не подписывай, беги со всех ног. Я только позже на голой логике сумел убедить себя, что бояться нечего.

— И на этом основании ты делаешь вывод…

— …что мне была дана какая-то установка, — закончил Игорь мысль брата.

— Допустим, — сказал задумчиво Вестгейт. Он встал и с хрустом потянулся. — Допустим…

— Ты мне верь, — посоветовал Игорь с нажимом. Он взял сапоги и принялся обуваться. — Если ты — брат по разуму, тебе положено. Не тормози.

— Да я верю, тебе виднее. Хорошо, допустим, было гипнотическое внушение. Это самое простое, а главное — быстродействующее. Ты ведь недавно почувствовал давление, верно?

— На днях, — пробормотал Игорь, тоже вставая. — И я уверен, что это была какая-то целенаправленная установка, напрямую связанная с нынешним кризисом.

— Вспомни, — попросил Вестгейт. — С тобой ничего странного не происходило в последние дни? Если тебя гипнотизировали, то должен быть небольшой провал в памяти, скорее даже ощущение, что ты чего-то не расслышал в разговоре с кем-то. Отвлекся вдруг и не расслышал.

— Да ты знаешь, — нахмурился Игорь, — столько было диких разговоров и идиотских ситуаций… — И тут он осекся.

Вестгейт с трудом подавил в себе желание протянуть руку и взять Игоря за плечо — так вдруг изменилось его лицо.

— Елки-палки, — сказал Игорь без малейшего выражения, глядя под ноги. — Черт побери. Не может быть такого.

— Объясни, — попросил Вестгейт. — Давай вместе.

— Да очень уж все на поверхности, — пробормотал Игорь, поднимая на брата полные недоумения глаза. — Ведь действительно был такой момент, и не далее чем третьего дня. А знаешь, где? У Папы в кабинете. На личной встрече. Секретной даже от своих, в обход протокола.

— Пойдем, — сказал Вестгейт. — Попробуем.

— Как это делается технически? — спросил Игорь.

— Ну, сначала мы во всех подробностях вспомним, о чем был разговор и что там происходило вообще, какая была обстановка… Это можно? Ты не против?

— Да ерунда, мы же там не судьбы мира обсуждали…

— Отлично. А потом я тебя слегка загипнотизирую…

— В чем бы ни заключалась установка, скажи, реально ее сломать или нет?

— Любую установку можно сломать. Видишь ли… Отчего возникает это ощущение провала в памяти? От того, что тебе в конце сеанса дают приказ на забывание. А я в конце нашего с тобой сеанса такого приказа давать не буду. И когда ты проснешься, то будешь помнить все. И тогда уж сам разберешься, как тебе относиться к тому, на что тебя пытались запрограммировать. Если тебе эта установка не понравится, ничто тебя не заставит ее выполнить.

— Она мне точно не понравится! — заявил Игорь агрессивно.