Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Ну, она же сама согласилась стать женой состоятельного человека.

– Не сама. Изелин заставил пойти под венец её отец. Браком дочери он хотел поправить своё материальное положение. И поправил. А она… Сейчас, когда Густава Крога уже три года нет в живых, она понемногу снова становится собой. Даже иногда улыбается.

– А Альвис? Эта его сдержанность и даже мрачность, они ведь родом из детства, я права?

– Он сумел стать очень ответственным и никогда не огорчал отца.

Бедняга… Мне его и вправду жаль. Думаю, будь у Бланмартелей немыслимые капиталы, которые нужно наследовать, наша с Лорианом жизнь была бы иной. Нас бы с самого детства нещадно ломали и переделывали в бездушные машины, которые только и могут, что сохранять и приумножать семейный капитал. Какое счастье, что наш род давно обеднел.

– Как же вы, такие разные, поженились? – искренне не понимала я. – И давно? Вы такая юная. Не тяготитесь столь ранним браком?

– Ну что вы, – засияла она лучезарной улыбкой, – мы с Альвисом очень любим друг друга. И мы друг другу очень нужны. Папа всегда говорил, что меня нельзя оставлять без присмотра, а то понаделаю глупостей и попаду в беду. А с Альвисом я как за каменной стеной. Это из-за его гиперответственности. Порой она очень мешает ему расслабиться и ощутить вкус к жизни. Поэтому все яркие краски в его жизнь привношу я. Поездки в новые места, мероприятия или просто пикник за городом только для нас двоих – я всё готова организовать, лишь бы Альвис не забыл, что он человек, а не машина. Он, может, и скуп на выражение чувств и эмоций, но я-то знаю, что он ко мне испытывает. Пусть он не умеет красиво складывать слова, когда дело доходит до любовных признаний, но я вижу всё по его глазам. И они меня ещё никогда не обманывали.

– Неужели он ваша первая любовь? – догадалась я.

– Как и я его. Мы ведь с детских лет знаем друг друга. Альвис и Стиан давно дружат. Мама всегда была рада, когда Альвис приезжал к нам в гости. Только папа переживал. Когда мне было пятнадцать, а Альвису двадцать, он разрешал нам гулять вместе только в этом саду, и чтобы нас было видно из окна его кабинета. И в кино отпускал, если с нами будет ещё Стиан или кто-то другой из родственников. А когда мне исполнилось восемнадцать, папа сказал, что в моём возрасте мама уже была на сносях, и что никуда он меня из дома вместе с Альвисом не выпустит. И тогда Альвис пришёл к нему, чтобы просить моей руки. Бедненький, он так волновался, весь побледнел, но ни разу не запнулся и отцовских нотаций не испугался. И вот два года назад мы поженились. Может, кто-то и считает, что мы слишком молоды для брака, но мы точно знаем, что для настоящей любви возраст не преграда.

Пожалуй, Мия права, она и Альвис стали идеальной парой. Она – наивная и восторженная девушка, которую должен опекать чересчур серьёзный и работящий муж, которого должна развлекать и отвлекать от проблем наивная и восторженная девушка. Вот только у меня закрадывается подозрение, что не в одной лишь юношеской любви дело.

Нет, я, конечно, могу поверить, что замкнутый и мрачный Альвис Крог не мог найти подхода к сверстницам и потому был несказанно рад, что говорливая и весёлая Мия сама обратила на него внимание. И я верю, что она и вправду его любит. Не верю только, что её отец волновался за честь дочери. Уж скорее он волновался, а не переключится ли взрослеющий Альвис на другую особу, и не уплывёт ли из рук Мортена возможность заполучить в зятья богатого наследника, а вместе с ним и весь его торговый флот. Это ведь так удобно – иметь в своём распоряжении торговые суда Крогов. Можно всегда уговорить зятя Альвиса нанять в экспедиторы племянника Рагнара, чтобы тот прокручивал махинации с контрабандными фруктами, а заодно исправно доставлял Стиана в Сарпаль и забирал оттуда же, когда придёт срок.

Нет, семейка Вистингов точно пропитана коварством и расчётом. Они не жалеют своих детей и внуков, готовы перекраивать их судьбы и жизни во имя призрачной высшей цели. И это так отвратительно… Хотя, мне ли возмущаться? Мои родители в этом плане ничуть не лучше. Просто у них слишком поздно появилась эта самая высшая цель.

– Ой, а вот и Альвис, – просияла Мия, глядя, как на террасу вышел её супруг и жестом позвал нас к себе. – Кажется, нас приглашают к столу. Наверное, торт принесли.

Уже смеркалось, и мы вернулись в дом. Торт, порезанный на кусочки и разложенный по тарелкам, действительно был на столе. Гости уже давно лакомились десертом, но кое-кто, видимо, успел съесть свой кусок и потому пришёл за добавкой.

Та самая миленькая сарпальская девочка подкралась к столу и встала на цыпочки, чтобы разглядеть, что же там осталось. А потом она подняла голову, озорно улыбнулась мне и сказала:

– Красивая френте, верлигст дай мне ден тартен.

Какая прелестная смесь тромского с сарпальским. Это именно то, что я и хотела услышать. Теперь головоломка сошлась. Ох, Стиан…

– Ты хочешь добавку? – решила я спросить девочку по-сарпальски.

Та ничего не сказала, только кивнула и продолжила задорно улыбаться.

– А мама не будет против?

– Не-а.

Тут я и сама невольно улыбнулась. Вот ведь маленькая хитрюга.

– И даже не будет ругать тебя за то, что ешь много сладкого?

– А я мало ем. Как птичка. Это всё Тобби скушал, а мне ничего не оставил.

Тут я проследила за её взглядом, полным смешинок, увидела, как в игровой комнате скачет резвый пёсик размером с кошку, а потом снова перевела взгляд на девочку. А на её лице не было ни грамма серьёзности. Только нестерпимое желание полакомиться любимым угощением.

– Ладно, – сдалась я. – Только маме не говори.

Я взяла для этой сладкоежки небольшой кусочек торта, и мы пошли в детскую. Тарелку я аккуратно поставило на пустое блюдце с разводами от крема, чтобы замаскировать улики, присела рядом с детским столиком, где лежали карандаши и разрисованный альбом. Девочка тут же взяла в руку ложечку и приступила к делу.

А я смотрела на неё и думала: неужели все вокруг считают меня идиоткой? Особенно Мия, когда говорила, что у её сорокапятилетней мамы есть пятилетняя дочь. Нет, я не отрицаю, что возможности организма у всех разные, и в позднем материнстве нет ничего сверхъестественного. Вот только я как фотопортретист с опытом вижу, как тромские и сарпальские черты переплелись во внешности Стиана, вижу, как у его сестры северное происхождение возобладало над южным. И вот я вижу прелестную маленькую девочку, в которой всё тромское скрылось под покровом сарпальского. Вывода два: либо Шела изменила своему ненаглядному Мортену со своим земляком, во что мне крайне трудно поверить, либо Мортен приходится девочке вовсе не отцом, а дедом.

– Как тебя зовут? – спросила я малышку, когда она закончила уплетать торт.

– Жанна. А тебя?

– Я Эмеран. Я слышала, ты любишь рисовать?

– Очень. Хочешь, я покажу тебе зверей из зоосада?

– Конечно, хочу.