Смертельный туман - С. И. Гроув

Казанова смотрел, как Тео приковывали цепью к фургону. Остальной отряд сворачивал лагерь. Майор Меррет направлялся к своей палатке, и Казанова, поразмыслив, двинулся следом. Туда, внутрь, он никогда еще не входил. Дождавшись позволения, шагнул под матерчатый кров и невольно поразился удобству. Лежанка была оснащена прямо-таки настоящим матрасом и простынями, грубый парусиновый пол покрывал мохнатый ковер. Майор сидел у столика, писал последнее донесение, чтобы отправить его прежде, чем подразделение отправится в глубину Территорий.

– В чем дело, рядовой Лэйксайд? – спросил он, не отрывая глаз от бумаги.

– Просьба есть, господин майор, – сказал Казанова.

Он знал, что Меррет лучше всего реагировал на смирение, граничившее с уничижением. Поэтому Казанова стоял, скромно опустив взгляд и держа руки за спиной.

Майор наконец поднял глаза:

– А я думал, в этом подразделении не принято просить поблажек у вышестоящих.

– Так точно, сэр. Это я понимаю.

Майор помолчал.

– И в чем дело?

– Я прошу позволения поговорить с вами о Теодоре… о рядовом Теккари. – Казанова сделал паузу, но Меррет молчал. – Он еще ребенок, сэр, – продолжал Казанова. – Парню всего шестнадцать. Он, конечно, упрямец и нахал, каких мало, но… где же ему силенок взять? – Казанова вновь помолчал. – Спору нет, наказание, которое вы назначили, сэр, должно быть исполнено. Просто… очень вас прошу: накажите меня вместо него.

Майор по-прежнему не отвечал. Казанова отважился посмотреть на него и перехватил взгляд, полный неудовольствия и любопытства. Наконец Меррет повернулся к столу, свернул донесение, запечатал его и поднялся. Прошел мимо Казановы к выходу из палатки.

– Отправить, прежде чем снимемся, – велел он торчавшему снаружи часовому.

Затем вернулся и встал к Казанове лицом. Сложил на груди руки, начал разглядывать покрытого шрамами здоровяка. Потом улыбнулся и заговорил – словно битое стекло посыпалось:

– Вы ведь с ним оба индейцы?

Казанова старательно не поднимал глаз.

– Так точно, я индеец. Родился недалеко от города Шести наций. А Тео – с юго-запада Пустошей.

Меррет вздохнул.

– Вот же сборная солянка досталась, – пробормотал он с оттенком отвращения, больше констатируя безрадостный факт. Потом вновь обратился к Казанове: – В подразделении поговаривают, будто ты редкостный трус, рядовой. Это правда?

Казанова рассматривал начищенные ботинки майора.

– Так точно, сэр. Правда святая.

– Значит, мне ждать, что в первом же бою ты спрячешься за ближайшее дерево и будешь за ним от страха трястись?

Казанова не поднимал глаз.

– В бою я до сих пор не бывал, сэр. Вот резню повидать довелось, да в ней героями называть некого. – Он помедлил. – Насилие поди придержи или направь, а оно кого угодно трусом оставит.

– Ты, рядовой, на что намекаешь? Хочешь сказать, я своим отрядом командовать не способен?

– Даже самый блистательный командир не может направлять действия каждого. Насилие обладает собственной волей… Ему, пожалуй, не указ даже Судьбы. – Казанова перевел дух. Кажется, он рановато оставил смиренно-униженный тон: у майора был нюх на малейшую провокацию. – Так вы примете во внимание мою просьбу касаемо рядового Теккари, сэр?

Майор Меррет уставился на Казанову с таким отвращением, словно тот был крысой, обнаруженной в постельном белье.

– Нет, рядовой Лэйксайд, – сказал он. – Нести хомут вместо рядового Теккари я вам не позволю. Но коли ты, солдат, так рвешься тащить добавочный груз, – понесешь на марше еще и вещмешок Теккари. – Отвернулся, бросил через плечо: – Можете идти, рядовой.