Меня зовут Лис - Ли Виксен

Молочко порро порождает жуткую зависимость, и с каждой дозой принимать приходится все больше, а отказ от него сводит с ума в прямом смысле этого слова. Опиаты туманят разум и мутят души, оставляя без монеты в кармане.

Как и предостерегал меня Док, самое страшное – это попасть в долговую яму к «чернорыночным». Из долгов перед этими людьми не выйти, просто дав расписку. Сами лекари не одобряют подпольную торговлю лекарствами, но смотрят на нее сквозь пальцы. У тех, кто серьезно болен, зачастую нет выбора… Начальство легиона время от времени устраивает показные рейды, но все понимают, что чернорыночники – это неизбежное зло легиона. Поймай троих – и на их место придут десять. И под большим вопросом, будет ли их товар безопаснее, чем у предыдущих ребят.

То, что произошло в Алой Розе, случается в одном из миллиона случаев. Поимка поставщиков в глупом рейде совпала с полным отсутствием лекарств в лазарете. Роза ждала поступлений не раньше, чем через неделю, из восточного города Аркиоса. Легион начал задыхаться и метаться в агонии.

Битва у замка Рэймис только-только прошла. Более четырех сотен трупов еще хоронили, а раненые страдали от боли, требуя помощи. Действия Крамера, всегда столь последовательного в управлении легионом, поражали своей безответственностью. Больные остались без опиума, я – без снотворного, врачи – без средств к помощи.

Из темно-синих палаток со звездами раздавался непрерывный стон. Люди умирали в мучениях. Не слышать эти кошмарные звуки можно было только уйдя на другой конец лагеря. Там мы и провели обычную тренировку с Атосом.

После нее я повалилась в траву без сил. Мой генерал направился по каким-то делам, а я, не спавшая две ночи подряд, просто лежала и пыталась расслабить мышцы, заставив тело взять передышку. После замка Рэймис и соприкосновения с проклятым артефактом Поглощающих мое состояние ухудшилось. Кошмары стали ярче, а силы иссякли. Я словно сломанная игрушка лежала в траве, когда услышала шаги.

Атос вернулся на площадку, и не один. Вид у него был абсолютно загнанный, но его спутником оказался всего лишь Кэрк, сурово хмуривший брови. Для меня стало откровением, что эта пара общается друг с другом без званий и чинов:

– Это не может продолжаться, Атос! Я знаю, что у офицерского состава первого круга есть немного лекарств. – Рыжий капитан заметно прихрамывал на правую ногу. Если бы я не видела Кэрка, то вряд ли бы догадалась по голосу, что это он. Капитан говорил холодно и грубо. Я ни разу не видела его в таком раздражении.

– Да, есть пара коробок. Но это неприкосновенный запас. – На лице оправдывающегося Атоса легко читалось отчаяние. – Если я отдам лекарства тебе, то следующим придет Феррос, а потом Дункан, а затем Легио…

– Ты вообще слышишь, что творится в лагере?! Ты слышишь крики из лазарета? Очнись уже.

– Я ничего не могу сделать. Я не имею права раздавать генеральский запас, даже если бы и хотел. – Атос отрицательно помотал головой, уставившись в землю.

Я часто относилась к ним, как к взбалмошным мальчишкам, что к Атосу, что к Кэрку. Безусловно, я уважала их таланты и мужество на поле боя, но лишь сейчас поняла, какая ответственность лежала на плечах моих товарищей. Генерал и капитан были молоды, но уже отвечали за жизни людей, и, судя по их виду при таком важном разговоре, понимали и принимали свои роли. У каждого была своя правда, и каждый готов был ее отстаивать.

По легиону ходили слухи, что у генералов есть лекарства, но открыто это никто не обсуждал. В этом споре я даже не знала, чью сторону принять.

– Ты ведь понимаешь, что я прошу не для себя. Нога меня не так сильно беспокоит. Но у меня есть люди, которые очень плохи.

– Я знаю. И мне жаль. Но это не изменит моего решения. Подай прошение Крамеру или Алайле…

Кэрк метнулся к Атосу, и на миг мне показалось, что он схватит его за воротник рубашки и встряхнет. Но он только подошел вплотную и начал сверлить генерала яростным взглядом:

– Я потому и пришел к тебе, что в отличие от этой пары у тебя еще есть сердце! Леди и Красавчик ведут себя как сволочи…

Зря он это сказал. Взгляд Атоса заледенел, а губы сжались в тонкую линию, кожа на скулах натянулась. Я прекрасно знала, что это значит: где-то внутри лохматой головы Атоса клокотала с трудом сдерживаемая ярость. Уж не из-за оскорблений ли в адрес Алайлы он так взъярился? Нет, причина была в другом:

– Отставить подобные разговоры, капитан. Для тебя весь мир делится на тех, кто тебе помогает, и тех, кто отказывает в помощи. А у нас, именно что у нас – генералов – под управлением более сорока старших офицеров и тридцать сотен людей. Если я начну раздавать наш запас – кому-то не хватит, и кто-то все равно умрет. Три коробки. Кому же они достанутся? Полагаю тем, кто мне больше всего нравится – любимчикам вроде тебя, Кэрк?

Он замолчал. Кэрк стоял, понурившись.

– Иногда мне приходится быть сволочью. Хотя бы потому, что я генерал, а не простой солдат, и от меня многое зависит. Те лекарства, о которых ты сейчас говоришь, собраны на экстренный случай для генералов. Их не хватит даже на троих твоих людей, не то что на весь лазарет. Да и нет там опиума, как ты надеешься.

Я старалась не дышать и ничем не выдать своего присутствия. Поэтому и вздрогнула, когда услышала свое имя.

– Лис… – сказал Кэрк. – Ты вроде заботишься об этом парне. Если бы он пострадал в битве возле Реймис, неужели бы ты не дал ему лекарств из ваших запасов?

Мое сердце успело выдать три глухих удара, прежде чем Атос ответил:

– Это глупый и бесполезный вопрос, Кэрк. Парень не спит пару ночей, у него страшно болит распоротая левая ладонь, он вымотан физически и душевно после задания в замке. Спроси его сам – много ли я дал ему лекарств?

Видимо вопрос все-таки был риторическим. Мое присутствие не было замечено. А я и вправду плоха, если даже безразличный ко всему Атос это заметил. Наконец, молчание прервал капитан:

– И тебе не тяжело от того, что ты не заботишься ни о ком? Даже о тех, кто ближе всего?

– Я единственный, кто может слушать крики из лазарета без мук совести, – проговорил мой генерал. – Я одинаково беспощаден ко всем. И если ты считаешь меня бессердечной тварью – это твое право. Лекарства привезут через пять дней. Твоим людям и всем прочим в легионе. Одновременно.

Крайниец покинул тренировочное поле стремительным шагом, а Кэрк задержался. Он задрал голову, как будто рассматривал облака. И вдруг произнес с досадой:

– Вот лгун-то!

* * *

Пока я шла за обозом, слушая переругивание окружающих меня солдат, и разглядывала неплотно прибитый бортик телеги, в голове навязчиво крутилась мысль. Почему на битву к замку Рэймис послали так мало легионеров? Крамер всегда был гениальным стратегом. Еще в шатре, когда я впервые услышала о задании, прозвучали слова, что враг ждет подкрепления. Будь на поле больше отрядов, мы бы точно не потеряли столько людей. Вывод мог быть только один: Крамер знал, какие будут потери, но почему-то пошел на это. О боги, в этом не было смысла!