Свободное падение - Лорен Миллер

– Они все повинуются тебе, – объявил голос. – Они явились, дабы выступить перед тобой.

Словно артисты балетной труппы, все фигуры с масками зверей и птиц грациозно встали на колени. На сцене появились еще две фигуры, тоже в масках, но в человеческих. Мужчина и женщина с лицами греческих статуй и невидящими глазами. Я подалась вперед, желая получше их рассмотреть. И тут заговорил другой голос. Этот звучал сочнее и… сверхъестественнее.

– Им, кажется, не все принадлежит! – загремел голос, и гонг ударил в третий раз.

На сцене появился новый участник. Он тоже был облачен в черный балахон, но его маска… Она была вдвое крупнее остальных и раз в пять страшнее. Чешуйчатая голова громадного змея, до жути похожая на настоящую.

– Завистливый закон, изобретенный, чтоб их держать в узде.

Откуда эти слова? Из старинной пьесы? Судя по манере, в какой змей их произносил, я решила, что угадала верно[12].

Змей направился к возвышению в центре сцены. Фигуры мужчины и женщины почтительно склонили свои неподвижные лица-маски. Поднявшись на возвышение, Змей широко простер руки, и его балахон затрепетал, словно крылья дракона.

– Добро пожаловать! – произнес он, глядя на меня и других сидящих. – Мы рады, что вы сюда пришли.

Интересно, это голос действительно принадлежал человеку в маске змея? Или говорил кто-то другой, создавая иллюзию, будто Змей говорит? Пока звучали эти слова, Змей медленно повернулся, совсем как фигурка танцовщицы из старинной музыкальной шкатулки. За его маской возник капюшон. Мне сразу подумалось о раздутом капюшоне кобры, приготовившейся к атаке. Но этот капюшон был скорее похож на чешуйчатый хвост дракона. «Хвост» тянулся до самого пола. Даже издали было видно, насколько искусно он сделан. Много слоев папье-маше, покрытых блестящим листовым золотом.

– Здесь собрались не все, кого мы приглашали. Кто-то слишком испугался или оказался духовно слеп и не принял нашего приглашения. Вы же пришли, почувствовав желание присоединиться к нам. Вы это почувствовали, а не вывели из анализа разного рода «почему» и «как». Греки называли это чувство nous. Интуиция. Немногие им обладают. Но ваше присутствие здесь предполагает, что у вас оно есть.

Я заерзала на холодном камне. Меня сюда привела никакая не интуиция. Голос Сомнения – вот что погнало меня на кладбище. Мои глаза привыкли к тусклому свету. Я пересчитала фигуры, сидящие на ступенях. Их было четырнадцать. Меня резануло волной зависти. Они-то ощутили, что их зовут, а я пошла, повинуясь обычному загибону в своих мозгах.

– Теперь вам предстоит сделать еще один выбор, – продолжал человек в маске змея. – Вы приняли приглашение, желая побольше узнать. Со временем вы узнаете всю правду. Пока же мы можем лишь сообщить, что вас будут оценивать на предмет вашего членства в священном союзе одаренных умов. Ближайшие несколько недель станут временем вашей проверки.

Мое сердце снова забилось, уже не от страха, а от волнения. Маски, факелы, архаичная речь. Это вам не какая-нибудь тусовка выпускников вроде «Бета-юниор». Здесь было настоящее тайное общество.

Человек в маске змея снова замолчал. Люди в человеческих масках встали по обе стороны от него, а люди в масках зверей и птиц поднялись с колен и тоже ступили на возвышение. Тот, у кого была маска льва, оказался прямо подо мной. Его нарисованные глаза большой дикой кошки смотрели на меня.

– Настало время сделать выбор.

Человек в маске льва спустился на одну ступеньку и протянул вперед руки в перчатках. Мне показалось, что он по-прежнему смотрит на меня. В каждой руке он держал по большой гадальной карте. Они были значительно больше привычных карт.

– Если вы хотите пройти испытание, возьмите карту справа, – гремел голос. – Эту встречу вы обязаны сохранить в тайне. В надлежащее время вы о нас услышите.

Я вытянула шею, стремясь получше рассмотреть карту. Похоже, она была нарисована красками, причем давно. Краски успели потускнеть. Меня поразила композиция. Обнаженная женщина парила над землей, держа в каждой руке по посоху. Над головой женщины было что-то вроде венка из зеленых ветвей. Внизу находились разные животные, очень похожие на маски участников сегодняшнего ритуала.

– Если же вы не пожелаете проходить испытание, – продолжал голос, – возьмите карту слева. Вам не будет задано никаких вопросов.

Я перевела взгляд на карту в левой руке. Там был изображен мальчишка-подросток в шляпе с пером. Чем-то он напоминал изображения средневековых странствующих торговцев. На плече у него висел мешок, а рука сжимала белую розу с шипами.

Выбери сегодня, кому будешь служить.

В первый раз за все это время мне не стало страшно. Наоборот, я даже испытала некоторое воодушевление. Слова человека в маске змея пробудили внутри меня что-то непонятное. Кем бы ни были эти люди, я хотела остаться с ними.

Сцена погрузилась в тишину. Приглашенные делали свой выбор. Даже не видя глаз того, кто носил маску льва, я чувствовала: он следит за мной.

– Не торопитесь, – советовал нам Змей. – Хорошенько все обдумайте.

Мне было нечего обдумывать. Я взяла карту, лежавшую справа.

Лев едва заметно кивнул и быстро опустил левую руку. Карта с мальчишкой исчезла в кармане его балахона. Потом Лев вдруг спустился со сцены и направился прямо ко мне. Подойдя, он правой рукой взял меня за локоть и слегка развернул, чтобы я смотрела не на него, а чуть в сторону. Он коснулся моих губ, я открыла рот и снова ощутила на языке тонкую полоску со вкусом вишни.

– Я знал, что ты придешь, – прошептал Лев.

На этот раз он говорил без программы, искажающей голос, и я сразу узнала, кто передо мной. Это был Лиам.

Я очнулась. Ко мне сразу же вернулись привычные ощущения. Лиам! Это он был Львом. Мне казалось, что я сделала великое открытие. И потом, он не просто так раскрыл мне свой облик. Он хотел, чтобы я знала.

Еще одним открытием было то, что я сидела на кровати, у себя в комнате. Не знаю, привели меня сюда или принесли. На ногах у меня по-прежнему были кроссовки. Балахон с капюшоном исчез, а в правой руке я сжимала карточку из плотного картона. Я быстро взглянула на кровать Херши. Пусто. Может, снова ушла на ночное свидание? Или тоже была там же, где и я?

Есть ли что-то на карточке, я не видела. В комнате было почти темно, если не считать тусклого оранжевого мерцания. Я тихо разулась и легла, натянув поверх мамино одеяло. Если услышу, что открывается дверь, притворюсь спящей.