Адепт. Сокровища тамплиеров - Кэтрин Куртц

Субботнее утро выдалось ясным, но ближе к полудню поднялся ветер и небо затянуло тучами. Вечером следовало ждать дождя. Неустойчивая погода растревожила пациентов психиатрического отделения, лишь врожденная чуткость и большой опыт позволили доктору Синклеру без труда успокоить своих подопечных. Завершив обход, Адам выпил с ассистентами кофе и уехал домой, чтобы принять душ и сменить деловой костюм на что-нибудь более подходящее к случаю.

Сегодня многое зависело от мисс Моррисон и ее согласия одолжить им перстень Данди — при условии, что хранившийся в нем локон действительно был срезан с головы виконта. Если прядь окажется подлинной, она станет прочной связующей нитью между ними и духом Темного Джона. Большей силой обладала только кровь, однако в силу объективных причин достать ее не представлялось возможным. Дело осложнится, если мисс Моррисон откажется передать кольцо даже на время. Хотя и при таком раскладе остается надежда, что Перегрин осмотрит артефакт на месте, а позже зарисует все, что открылось его внутреннему взору. Это позволит избежать ненужного постороннего любопытства. И в любом случае существовал крест, который тоже пока не стоило сбрасывать со счетов.

По дороге к Перегрину Синклер продумывал возможные варианты развития ситуации. Погода еще не совсем испортилась, поэтому Адам опустил верх машины, чтобы в полной мере насладиться видом города. Для поездки на инвеституру он облачился в красно-серое — цвета клана Синклеров. Голову Адама венчал широкий красно-белый берет, два орлиных пера указывали на то, что их носитель является вождем клана. В складках кильта на поясе поблескивала рукоять кинжала с крупным бледно-голубым камнем. В целом, кинжал был обычным элементом шотландского костюма, но Адам использовал его, как и перстень с сапфиром, в магических целях.

Затормозив у дома художника, Синклер нетерпеливо посигналил. Дверь тотчас распахнулась, и на пороге появился сияющий Перегрин с внушительных размеров папкой подмышкой.

— Привет, Адам, — радостно объявил он и, захлопнув дверь, стремительно сбежал по ступенькам.

По случаю торжества Ловэт надел светло-коричневый кильт, который великолепно гармонировал с песочного цвета жилетом и такой же курткой. Забросив папку на заднее сиденье, молодой человек сунул ключи в поясную сумку, открыл дверь и непринужденно опустился в пассажирское кресло рядом с Адамом.

— Похоже, я выбрал правильный костюм для сегодняшнего вечера, — довольно заключил он, окидывая друга оценивающим взглядом.

— Несомненно, — улыбнулся Адам. — Берет на заднем сиденье. Надевай, если хочешь. Я пока не буду поднимать верх — может, это последний погожий денек этой осенью.

Поблагодарив, Перегрин нахлобучил берет, лихо заломив его набок, и довольный откинулся на спинку кресла. «Ягуар» плавно выехал на автостраду, ведущую к собору.

— Итак, — сказал молодой человек, высунув одну руку из окна машины, — мне никогда раньше не доводилось бывать на такого рода мероприятиях. Нужно соблюдать какие-то особые правила?

— Никаких особых правил, — усмехнулся Адам, — обычная церковная служба, и, насколько я помню, довольно простая. — Он обернулся и многозначительно посмотрел на папку. — Ты, вижу, во всеоружии.

— Это еще не все, — рассмеялся Перегрин и кивнул на поясную сумку, — здесь лежит блокнотик и пара карандашей. Правда, я не уверен, этично ли рисовать во время церемонии.

— Думаю, ты зря беспокоишься, — ответил Адам, — это не более оскорбительно, чем проводить фотосъемку. Если ты, конечно, будешь благоразумным, — добавил он, многозначительно покашливая. — Мне кажется, большинству собравшихся польстит твой интерес.