Переход Суворова через Гималаи. Чудо-богатыри "попаданца" - Герман Романов

Главное то, что убийство русского императора было оплачено британцами, выделившими на это благое для них дело два миллиона рублей. Заговор подготовил английский посол Чарльз Уинтворт, через любовницу которого, Ольгу Жеребцову, в девичестве Зубову, и шло финансирование, текло кровавым ручьем проклятое английское золото…

— Какой же я дурак, как же я забыл?! — пробормотал Петр еле слышно. Он никак не мог поверить в столь невероятный выкрутас, который сделала история. Такое наслоение было просто невозможно, но тем не менее оно произошло.

В Петербурге посол тот же, любовница у него та же, и участвуют в заговоре Зубовы. Пусть нет в столице и никогда не будет Беннигсена и Палена, заводил того заговора (о чем он позаботился давным-давно), так ведь и убийство готовилось не Павла, а его самого, императора Петра III Федоровича.

— Да вы еще меня убейте! — прохрипел Петр, мысль о бегстве его покинула, он хотел сейчас боя. Вот только как, с одной шпагой, воевать с вооруженной до зубов кодлой?

Петр задумался и, припомнив разговор с Карлом, понял, что весь его жизненный опыт, полученный здесь, не поможет победить, если не вспомнит тех знаний и навыков, которыми овладел там.

Ведь при штурме того же Петергофского дворца сорок лет тому назад он пошел в рукопашную схватку не со шпагой в руке, а со штыковой лопатой, которая причинила очень большие неприятности мятежным гвардейцам…

О своей военной службе тогда еще гвардии сержанта Петр вспоминал с большой теплотой, хотя большинство его зеленых однокурсников с той жизни относились к ней с пренебрежением, исходя из принципа — «армия — хорошая школа жизни, но лучше ее пройти заочно».

До момента «переноса» было еще четыре с половиной года, когда натянул он на ноги солдатские сапоги. После учебки в знойном Ашхабаде и полгода службы в артполку в Катта-Кургане, что находится не в менее знойной Самаркандской области, прямиком угодил в Афганистан и провоевал там ровно год, от звонка до звонка. Долгожданный дембель Петр праздновал за год до вывода советских войск.

Тяжко было, чего уж тут, но не скулил и не лукавил, за спинами сослуживцев не прятался, к отцам-командирам в одно место не лез, как некоторые. Служил нормально и, к удовольствию своему, был награжден двумя медалями, хотя искренне считал, что не сделал ничего выдающегося. А может, все дело в том, что в последний год стали награждать намного щедрее и подписывать не только первые листы представлений, но и все последующие.

Первая медаль была уникальной для Афгана — «За трудовую доблесть». Сослуживцы полгода донимали его тем, что удостоился он ее за труды праведные при активном сносе аулов шестидюймовыми гаубичными снарядами, хотя подсуетился тут замполит дивизиона.

Силами взвода в рекордные сроки отремонтировали местную школу, подорванную душманами, и комбриг, уважаемый всеми генерал, распорядился составить наградные — ему медаль, а еще двум отделенным сержантам — благодарности от командарма с дарственными «командирскими» часами. А вот взводного капитана «обидели» намного хуже — отвалили медаль «За трудовое отличие», чей статус гораздо ниже «доблести». Так что трудовые подвиги отрыгались ему долго и весело.

Перед самым дембелем вручили уже настоящую награду, медаль «За боевые заслуги», горделивый серебряный кружок, где под надписью изображены две скрещенные сабли.

Петр настолько гордился этой наградой за удачную корректировку и случайную, но от этого не менее кровавую схватку с «духами», когда он чудом уцелел, что носил ее на груди впереди «Доблести», хотя это нарушало статусное положение.

Медали блестели на солнце и мелодично позвякивали, девушки смотрели яркими глазищами — красота!

Не прошло и года, как заблестела на колодке юбилейная медаль «70 лет вооруженным силам», а в июне следующего, 1989 года в военкомате ему вручили четвертую медаль — на этот раз иностранную, «От благодарного афганского народа».

Вот с этой «вывеской» и явился он для поступления на исторический факультет, что произвело на экзаменаторов неизгладимое впечатление. И хотя для поступления хватило бы голимых троек — он шел вне конкурса, как участник войны, экзаменаторы дружно поставили бывшему сержанту одни пятерки, даже за сочинение, чем он был приятно удивлен…

Все это промелькнуло перед ним в одно мгновение, и в памяти всплыло изрезанное шрамами лицо подполковника Козырева, всю жизнь прослужившего с «богом войны» в обнимку.

Он тогда им, молодым солдатам, рассказывал про Вьетнам, где был за 15 лет до того, тоже с интернациональной «миссией», и поведал, почему американцы страсть как не любили воевать в болотах и топях этой южной страны, жутко их сторонясь.

Но так как там такие места везде, ибо каждая речушка и озерцо в джунглях заболочены, то янкесы сначала их бомбили, жгли напалмом, забрасывали снарядами, минами и гранатами, не жалея боеприпасов. И не крокодилов они разгоняли, змей или ядовитых насекомых. Нет, в тех местах их поджидала гораздо худшая опасность…

— Раскаркались, вороны!

Петр слушал хриплые крики птиц, чем-то встревоженных, не иначе как люди шли по следу, явно с недобрыми намерениями. Да и сердце тревожно забилось в груди, в душе появилось предчувствие кровавой схватки, никогда его не обманывавшее.

Так зачем уклоняться от того, что неизбежно произойдет?

Петр решительно поднялся, ощерив зубы: «Ну что ж, братцы-кролики, проверим, кто матери-истории нынче угоден!»

Петровская гавань

— Сэр! Они выбрасывают пушки из бойниц!

Изумленный голос Робертсона ошарашил Хандингтона и заставил повернуться его к крепости, за которой дымил толстой трубой какой-то дощатый сарай, построенный прямо на пристани.

— Святые небеса!

Джеймс не верил собственным глазам. Видимо, русские артиллеристы решили, что на таком расстоянии, как полмили, они просто не докинут свои легкие ядра до англичан.

Но зачем же орудия в море выбрасывать? Ведь любое орудие, даже такое ущербное и бесполезное сейчас, стоит немалых денег.

— Сэр, разве они делают свои пушки из дерева?! Не может быть! Стволы ведь плавают!

Шкипер пригляделся и увидел — в белой пене прибоя, легко, как пушинки, крутятся длинные и черные орудийные тела, и хрипло рассмеялся, он буквально захлебывался от смеха.

— Это фикция, Робертсон! У русских нет хороших пушек, и они решили напугать нас бревнами. Я читал в газетах, что у них есть такой дюк Потемкин, который строит свои деревни из картона. Это где-то в здешних местах, возможно, рядом. Там были написаны мудреные названия.

— Золото у них не может быть таким же фальшивым? — с некоторой опаской спросил помощник.

— Нет, оно у них настоящее! И ты скоро станешь сказочно богат…

Договорить шкипер не успел. Из крепости прогремел гром орудийного залпа. Все обернулись, и, к своему великому ужасу, англичане увидели, как в сторону их кораблей летят небольшие мячики, с каждой секундой увеличиваясь в размерах.