Легат - Андрей Посняков

– Не переживайте, друзья, – краем уха легат услыхал слова Мария. – Наш командир владеет мечом, как гладиатор!

Неприятная, надо сказать, была фраза. Загадочная. Что это – просто желание польстить, или Марий и в самом деле что-то слышал о гладиаторском прошлом Рыси? Если так, надо все безотлагательно выяснить…

Толпа варваров загудела, приветствуя бойцов. Обернувшись, Юний слегка поклонился старейшине. Тот улыбнулся ему с таким радушием, как улыбаются самому близкому человеку.

– Зоревик будет сражаться с гостем! – кратко объявил Брячислав и запоздало осведомился: – Ты случайно не устал, парень?

– Я выдержу еще множество таких поединков, – поклонившись, гордо отозвался воин. В руке его блеснул длинный клинок галльского меча с закругленным концом. Откуда здесь такое оружие? Впрочем, многие торгуют с империей. Не люди Птицы, так их соседи.

Вжик!

Зоревик мгновенно нанес первый удар, однако чутье бывшего гладиатора не подвело Юния: он присел, пропуская над головой разящее лезвие. Ничего себе – схватка до первой крови! А если б не успел уклониться? Остался бы без головы, это уж точно. Резко вскочив, он полоснул противника по правому предплечью – заалела кровь.

Похоже, пора было останавливать так толком и не начавшуюся схватку. Зоревик тоже отступил, обернулся. Брячислав махнул рукой – бейтесь. На этот раз парень не торопился с атакой – закружил коршуном, выжидая удобный момент. Который ему Рысь с удовольствием и предоставил, нарочно открыв бок… Ага! Молодой варвар сорвался-таки в атаку. Зря, такие длинные выпады вовсе не для закругленных концов галльских спат. Сильным ударом Юний обрушил свой меч на вражеское лезвие. Лязг! Скрежет! Искры! И злой взгляд врага. И снова выпад. И опять удар, и отбив. Железный лязг, тяжкий запах пота… И скользкая от дождя трава под ногами. Хоть и притоптанная, но… Юний давно уже отметил для себя этот нюанс и, когда Зоревик вновь кинулся атаковать, с отмашкой нанося удары, резко отскочил назад – бросившийся за ним соперник не удержался на ногах, поскользнулся и упал животом в грязь. Рысь бы мог сейчас прикончить его одним ударом. Однако не стал – уговор есть уговор. Да и бился парень неплохо. Яростно, умно. И вовсе не выглядел уставшим, хотя и провел уже несколько схваток. Вот и сейчас он быстро поднялся, вскочил на ноги, взмахнул мечом… Юний, в принципе, ожидал чего-то подобного и вполне подготовился: чуть повернув меч, пришелся со скрежетом вдоль вражеского лезвия, закрутил клинок, поранив сопернику руку… Меч Зоревика тяжело упал на землю.

– Бой окончен! – На середину поляны с разных сторон поспешили старейшина и жрец. – Окончен! Ты славно бился, Рысь, сын Доброя.

– Ваш Зоревик тоже неплохой боец.

– Испейте же эту чашу, друзья мои!

По знаку старейшины какая-то юная девушка с большими голубыми глазами с поклоном передала Юнию окованный в золото череп.

Поклонившись, Рысь выпил – пахло медом.

– Ваше питье чудо как хорошо, – оторвавшись от чаши, похвалил он.

Подхватив череп, голубоглазая юница поднесла его сопернику легата. Полуголый и грязный, Зоревик стоял чуть в стороне, глаза его воинственно блестели.

Юний подошел ближе, улыбнулся:

– Это была хорошая схватка. Как ты выучился владеть мечом?

– Мой отец когда-то давно учил меня… Остальное – сам, – юноша криво улыбнулся. – К сожалению, в нашем роду слишком мало мечей. Тот, которым я бился, принадлежит старейшине Тарху.

– Да, это очень дорогая вещь, – не преминул похвастаться Тарх. – Куплена на далеком юге.

– Вот именно, что дорогая, – тихо промолвил парень и завистливо вздохнул.

Рысь отстегнул от пояса ножны со своей спатой и протянул сопернику:

– Возьми! Я думаю, этот меч еще послужит на пользу нашему общему делу.

– Что? – Зоревик был не в силах поверить. – Ты… Ты даришь его мне?

– Вот именно, дарю…

– Но… – парень подошел еще ближе и понизил голос. – Я же хотел тебя убить! На самом деле хотел, без всяких там слов старейшины Тарха.

– Почему? – удивился Юний. – Вроде бы я никому из вас ничего плохого не сделал.

– Не в этом дело, достопочтенный гость, а в том, что ты очень хороший воин.

– Не понял!

Зоревик улыбнулся с какой-то затаенной грустью:

– Так вот я и подумал, что такой воин, как ты, должен сопровождать Невду с Витенем в другой мир. Кто знает, может, там тоже полно лихих людей? А Витень, честно говоря, боец так себе. Ты бы защитил их обоих…

– Ах вот оно что…

Юний не знал – гордиться ему или смеяться. Хотя все хорошо, что хорошо кончается.

Тризна заканчивалась. Медленно остывал костер. Завтра люди Птицы возьмут пепел убитых и с пением понесут его за деревню, в селение мертвых.

– Пожалуй, пора возвращаться, – к радости телохранителей молвил наконец Юний.

– Наши люди доставят вас на челнах, – тут же распорядился Тарх.

– Славно!

Рысь не скрывал радости – на челнах-то все лучше, чем тащиться пешком через лес, где, недалеко от одного из урочищ, их ожидал конный отряд. В конце концов, туда можно послать одного из охранников. Вот хоть Мария. Или нет. С Марием хорошо бы было вдумчиво побеседовать – почему он упомянул гладиатора? Где-то что-то слыхал или так, для красного словца? Хотя, с другой стороны, не стоило разговаривать с парнем при всех, лучше отложить на потом.

– Марий!

– Да, господин легат?

– Давай к урочищу.

– А, к нашим… Слушаюсь. – Марий приложил к сердцу кулак. – Сказать, чтоб скакали вдоль реки?

– Как хотят… – Юний махнул рукою и, сопровождаемый старейшиной, жрецом и прочими, направился вниз, к реке.

За холмами, за дальним лесом, уже показался сияющий краешек солнца. Пролегли, протянулись по всей поляне длинные тени. Выпавшая роса заиграла в высокой траве жемчужными ожерельями, сладко запели птицы. Полосатый черно-желтый шмель, жужжа, тяжело уселся на розовый цветок клевера, рядом, в кустах, закуковала кукушка…

Легкие перистые облака проплывали в светло-синем высоком небе, пахло сладким клевером и еловой хвоею. В обступавшем селение мертвых ельнике стучал по стволам дятел, а рядом, бросившись лицом в траву, горько плакал Зарко. Жалко ему было сестру, жалко. Хоть и почетная смерть, а все-таки…

Кто-то юркий и ловкий пробрался меж маленькими избушками. Остановился, прислушиваясь… Ага! Неслышно, на цыпочках, подобрался к рыдающему отроку – кругленький, востроглазый – хлопнул по спине:

– Эгей!

– Горшеня! – Зарко приподнял плачущее лицо и тут же, устыдившись слез, снова уткнулся в траву.

– Это Брячислав велел убить твою сестру, – оглядываясь, прошептал Горшеня. – Он давно ее недолюбливал, пес.