В объятиях камня - Глория Эймс

Увидев, как я брезгливо поморщилась, отец смилостивился:

- Ладно, можешь остаться снаружи.

- Погуляй тут, но далеко не уходи, - добавила мама, словно говорила с пятилетней девочкой.

Все последовали за хранителем, а я осталась у входа. Несмотря на утренний час, уже было жарко. Каменный козырёк над входом был покрыт испариной, я прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как становится легче.

Наши охранники расположились для отдыха прямо на земле, скинув пропылённые платки и передавая по кругу фляжку. Я смотрела, как они болтают на родном наречии, скаля зубы в улыбках, и могла поклясться, что они сейчас обсуждают нашу семью, уж слишком часто они многозначительно переглядывались в мою сторону.

Высоко в небе парила какая-то хищная птица. Только я решила за ней понаблюдать, как она сложила крылья и ринулась вниз, исчезнув из вида за склоном горы.

Время шло, а родителей всё не было. Мне наскучило стоять без дела, а сидеть в душном экипаже не хотелось. Тень от скалы тем временем переместилась, накрыв часть посёлка. Решив, что успею прогуляться до возвращения родителей, я спустилась от храма к ближайшим домам, вдоль которых были выставлены лавки.

Охранники даже не подумали двинуться с места – как видно, они решили, что их обязанность стеречь экипаж, а я уж сама как-нибудь разберусь. В глубине души я была им благодарна за лень. Впервые за долгое время я смогла побыть совсем одна – без трескотни горничных и разговоров родителей.

Несмотря на раннее время, в посёлке вовсю кипела торговля. Лавочники зазывали покупателей гортанными криками. Покупатели толкались, то и дело вспыхивали словесные перепалки, не переходившие ни во что более серьёзное. Все шумели: то смеялись, то спорили, то пели.

И впервые мне показалось, что можно привыкнуть к этому вечно бьющему через край настроению Асхаина. Переходя от лотка к лотку, я разглядывала бусы и чётки и так увлеклась, что поначалу не обратила внимания на толпу вокруг, становившуюся всё плотнее…

Внезапно я осознала, что рядом со мной уже несколько минут переходят от между лотками несколько мужчин, одетых, как все местные, в полосатые балахоны. Насторожившись, я прибавила шагу, но они, словно по команде, дружно последовали за мной. Подойдя к следующему лотку, я сделала вид, что рассматриваю украшения, а сама исподтишка начала наблюдать за преследователями. Они переглядывались, подходя всё ближе.

Пора возвращаться к храму, пока что-нибудь не произошло! Я быстро направилась вверх по улице в сторону скалы, как вдруг путь мне преградил один из преследователей. Он что-то сказал, а затем попытался тронуть меня за локоть. Отпрянув, я убрала руку за спину и попыталась обойти его, как вдруг почувствовала, как меня перехватили за другую руку.

Обернувшись, я поняла, что все, кто переходил за мной следом по торговой улице, теперь стоят рядом. Пятеро мужчин, чьё настроение и намерения не были ясны. И один из них сейчас держал меня за локоть, жадно гладя открытую кожу пальцами.

Холодок пробежал по спине, несмотря на жару.

- Отпустите, - вежливо, но твёрдо сказала я, пытаясь освободить руку. – Мне нужно идти.

Судя по выражению их лиц, они ни слова не поняли, зато решили, что мои слова – повод начать беседу. Тот, что первым преградил мне путь, сказал что-то, указывая вниз по улице, остальные закивали.

- Я сказала, отпустите! – дёрнув рукой, я освободилась из захвата, что не был слишком крепким, но пятеро сомкнули круг, не пропуская меня.

Подначивая друг друга, они начали прикасаться к моей вуали, чуть приподнимая её. То одна, то другая рука резко протягивалась ко мне, теребя тонкую ткань. Раздражающие движения так взбесили меня, что я сорвала ненавистную вуаль:

- Что не так?! Дайте пройти!

На мгновение оторопев от моего движения, мужчины вдруг заулюлюкали и начали трогать мои волосы.

Ни слова не понимая по-асхаински, тем не менее я понимала, что в мой адрес звучит нечто похабное, судя по масляным глазам, мелькавшим передо мной. Я едва успевала бить по приближающимся рукам.

Вдруг один из мужчин, окончательно осмелев, схватил меня за подбородок, заставляя повернуть к нему лицо. Не успев сообразить, что делаю, я ударила его по щеке так, что он покачнулся.

Повисла тишина. Вся торговая улица затихла. И только теперь я осознала, что окружившие меня мужчины вооружены – поверх балахонов висели ремни с ножнами. Тот, кого я ударила, оскалился и схватил меня, больно стискивая плечо пальцами.

Другой рукой он дёрнул ворот моего платья, прочный шёлк выдержал, но нитки шва разошлись, и через мгновение я уже стояла с обнажённой грудью. Заорав и заулюлюкав, нападавшие разом протянули руки ко мне…