Мастер осенних листьев - Андрей Кокотюха

– А ведь красота, – сказала она.

Эльга нехотя кивнула.

– Хочешь отказаться от этого? – повернула голову Унисса.

– Я все равно так не смогу.

– Почему? Сможешь. Дай-ка молока.

Эльга, потянувшись, сняла со стола пузатый кувшин.

– Вот, мастер Мару.

Унисса накрыла ее пальцы своими.

– Так что скажешь?

Эльга опустила глаза.

– Простите.

Обида еще свивалась где-то в горле, но была совсем маленькой.

– Быть мастером очень непросто, – сказала Унисса тихо, – но листья – это как дети, они продолжение твоих рук, часть твоей души, крови, жизни. Ты можешь злиться на них, спорить с ними, призывать к порядку, но ненавидеть…

От слов мастера Эльга ощутила, как у нее начинают гореть уши.

– Это как ненавидеть свои пальцы. Свой рот, – продолжила Унисса, – сердце, нос, брови. Дом, родных.

– Но если у меня ничего не получается… – прошептала Эльга.

– Терпи и пытайся.

– Я устала.

– Я понимаю, девочка, – мягко сказала Унисса. – Но другого пути у меня для тебя нет. Знаешь, что говорил мне мастер Крисп? Что лучший лист для букета всегда находится на вершине дерева и хочешь не хочешь придется туда забраться.

Мастер сделала несколько глотков из кувшина.

– Будешь молока?

Эльга мотнула головой.

– Все равно поешь что-нибудь.

Унисса сунула ей в руку половину сухой лепешки. Девочка, вздохнув, откусила совсем чуть-чуть.

– Мне мешки подавать? – тихо спросила она.

– Нет, – сказала Унисса, – займешься первым слоем. Этот букет-панно мы сделаем вдвоем.

– Вы шутите?

Мастер Мару заломила бровь.

– Ты не хочешь?

– Очень хочу! – горячо заверила ее Эльга. – Но я, наверное, напорчу. Вы же видели мой первый букет!

Унисса улыбнулась.

– Ну, думаю, это достаточно простое задание. Не легкое, но простое. Поняла? Главное, старайся, чтобы листья держались в границах местечек. Делай пышную подушку, не страшно, я потом умну. И еще – у нас очень мало времени. – Хлопнув ладонями по коленям, женщина встала. – Так что, ты готова?

Эльга торопливо запихнула в рот остатки лепешки.

– Фа!

Мастер Мару рассмеялась.

– Тогда вперед! Бери правый край и отсыпай Кранужан, Живцы и Гарь-Поле. Только смотри, потихоньку, одно местечко за другим, не перепутай.

– Да, мастер Мару!

Эльга, подпрыгнув, свалила на себя мешок с биркой «Живцы».

– Осторожнее, – сказала Унисса.

– Он легкий!

Листья в мешке настороженно шептались между собой. Кто такая? Что ей надо? Неопытная девчонка-то, безрукая совсем…

Эльга только засопела.

Нет, она не собиралась с ними спорить. У нее – дело. И вообще, глупые листья слушать – только время терять.

Она сбегала к столу, посмотрела карту. Ага, вот где Живцы, раскинулись понизу до правого края. Ух, большие, просто кошмар, двух мешков не хватит. Кранужан выше, а полумесяц Гарь-Поля липнет к Дивьему Камню.

Руку – в мешок. Как поживаете, Живцы?

Глубже, глубже – и листья облепили кожу до локтя. Даже вытаскивать было боязно. Держитесь там?

Эльга вдохнула.

Рука появилась из мешка вся, словно ветка, поросшая зеленью. Липа, береза, овсюг. Стебельки травы и мятые бутоны полевого цвета.

Так, теперь, наверное, надо как-то переместить…

Эльга поднесла руку к панно. Листья держались плотно, как чешуя. Слышалась их напряженная вибрация, кожа от них зудела.

Ш-ш-шрыш-шыр-шыр.

– Мастер Мару, – обернулась Эльга.

– Стряхивай, – сказала Унисса, откусив у листа непослушный черенок. – Резко, как воду с пальцев. И направляй сердцем. Листья поймут.

– Да, мастер Мару.

Эльга искоса посмотрела на панно. Дерево сделалось узорчато-лиственным, с прихотливыми трещинками, в золоте нанесенного воска. Что ж, готовьтесь, Живцы.

Р-раз.

Согнутая в локте рука выпрямилась, и листья посыпались горизонтально, словно только того и ждали. Они втыкались в дерево, будто железные пластинки, и формировали ряды. Десяток или два упали, не удержавшись, но остальные застыли плотным, зубчатым, подрагивающим строем.

Унисса, отклонившись, посмотрела на результат.

– Очень хорошо, Эльга. Продолжай.

– Да, мастер Мару.

Эльга снова сунула руку в мешок.

Листья теперь облепили ее быстрее, охотнее, сами торопились попасть на панно. Понятно, каждому хочется поучаствовать.

Еще и передерутся. Уступите, подвиньтесь, мы, дубовые, всегда первые…

Фыр-р-р – полетели, проникая, прорастая в узор, поднимаясь новым рядом. Заползший за границу Живцов отросток Эльга смяла в ладони. Почудился жалобный писк. Простите, простите! – покаянно подумала она и разжала ладонь.

Ветер снес мятые трупики за столбики веранды.

Еще! Только уже внимательней, чтобы ни один лист не пропал зазря. Вспухала, прорастала диковинным ворсом зелень, Живцы обретали объем и цвет.

Мешок пустел на удивление быстро.

– Так, – объявилась рядом Унисса, – замечательно. Теперь отдохни. Пить не хочется?

Эльга мотнула головой.

– Все равно попей.

Женщина усадила ее на скамейку, вручила кружку с подкисшим с утра молоком. Оказалось, что уже полдень.

– А вы? – спросила Эльга.

Унисса посмотрела на ощетинившиеся листьями Живцы.

– Да, наверное. – Она села рядом. – Как тебе Покосы, хороши?

– Мастер Мару, я очень-очень хочу научиться так же! – проникновенно сообщила девочка.

Унисса потрепала ее по волосам.

– А куда ты денешься?

– А из листьев можно все что угодно сделать?

– Наверное. Только оживить никого нельзя, – сказала мастер.

В беседку, обмахиваясь длинным рукавом, поднялся эконом. Выглядел он не в пример свежей вчерашнего.

– Добрый день. Спешу посмотреть, как вы здесь.

Вместе с ним по ступенькам тяжело поднялся полный усатый человек в светлой накидке. Он слегка припадал на левую ногу.

– Господин Эрмин, – представил его господин Канлик.

– Долгой жизни, мастер листьев, – склонил голову тот.