Вожак - Александра Лисина

— Да!

— Хорошо, — после недолгого молчания согласилась Гончая. — Я дам тебе шанс. Последний. Сумеешь им воспользоваться — уйдешь. Не сумеешь…

Одер встрепенулся.

— Согласен!

Белка холодно улыбнулась и вдруг отступила на шаг, аккуратно оттесняя Тиля за спину. Спрятала клинки, снова натянула на руки перчатки, пряча родовой перстень Таррэна. Затем стерла носком сапога двойной контур на рыхлой земле, словно приглашая войти… При каждом ее движении брови Одера постепенно поднимались выше и выше, а в глазах проступило страшное подозрение. Однако он все равно не успел увидеть, в какой момент ее пальцы сделали незаметный жест, и, повинуясь этому жесту, в тот же миг из леса, словно спущенная пружина, выскочило гибкое звериное тело.

Лишь в самый последний момент поняв причину ее покладистости, пересмешник взвыл, стремительно развернул крылья и даже успел подпрыгнуть, однако громадный, иссиня-черный волк в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние и с ходу ударил, толкнув мохнатым боком и впиваясь в мертвую плоть клыками. Зверь не собирался давать нежити ни единого шанса. От могучего толчка пересмешник с воем отлетел в кусты. Волк, вильнув хвостом, с рычанием кинулся туда же. Без труда сломал ветви густого орешника, вломился в темноту, где почти сразу что-то отчаянно заверещало и заорало нечеловеческим голосом. Затем донеслись громкий треск, будто надвое рвали старую парусину, и хруст костей. Послышалось довольное урчание крупного зверя, а потом — победный, полный торжества рев, в котором угадывался голос удачливого вожака волчьей стаи.

Лакр, вскочивший на ноги в тот самый момент, когда раненый пересмешник потерял контроль над чарами, непонимающе завертел головой.

— А что происходит? И почему мы?.. Бел, что это было?

— Ничего, — улыбнулась Гончая, спокойно присаживаясь возле ясеня. — Один мой хороший друг наконец избавил нас от Одера и от его навязчивой стаи.

Тирриниэль посмотрел на нее шальными глазами.

— Ну да, — кашлянула Белка под такими же дикими взглядами побратимов. — Для него это было делом чести, так что я дала ему возможность закончить тут самому.

— С каких это пор у тебя в друзьях ходят волки? — деревянным голосом поинтересовался Ланниэль, успевший заметить мелькнувший в кустах черный хвост.

— Ты не поверишь, но иногда они здорово меня выручают. Особенно когда надо… гм… сбросить напряжение.

Стрегон крякнул, не в силах представить, кого еще она рискует называть «друзьями» после одной знакомой медведицы, старого зверга, громадного питона и лохматого чудовища, способного за полночи расправиться со стаей пересмешников. Лакр и Терг буквально онемели. Ивер посмотрел на братьев совсем несчастными глазами, а Торос ошалело потряс головой.

Еще бы! Спишь тут спокойно, спишь, потом просыпаешься от дикого рева и обнаруживаешь возле себя двух жутких тварей. У тебя на глазах разворачивается бешеная схватка, когда враги норовят порвать друг друга на части, дика крича и скрежеща зубами. Наконец одному удается одолеть второго. А Белка стоит как ни в чем не бывало и мило сообщает, что, дескать, это очередной ее приятель развлекается… Ну и кто после такого зрелища останется в здравом уме?!

Картис укоризненно покачал головой.

— Бел, ты хотя бы предупреждай в следующий раз!

— О чем? — невинно улыбнулась она.

— А если бы он на нас кинулся?

— Кто? Одер?

— Нет! Другой!

— Тогда я открутила бы ему уши, — неожиданно посерьезнела Гончая. — Не волнуйтесь, мой друг хорошо знает, когда нужно остановиться. Он, конечно, временами бывает сущим зверем, но во всем остальном мне не в чем его упрекнуть.

Лакр тихонько фыркнул.

— Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что вы с ним вместе на охоту ходите!

— Да, бывает.

— Что?!

— Бывает, говорю, — смущенно призналась Белка. — На самом деле он — отличный партнер для Проклятого леса. И отменно охотится на всякую дичь, у которой, помимо шкуры и мяса, есть острые зубы или ядовитый хвост. Так что мы неплохо ладим.

Ланниец ошарашенно вытаращился на маленькую Гончую.

— Боги, Бел… — выдавил он, наконец. — И много у тебя таких друзей?

— Около полусотни.

Эльфы переглянулись.

— И что? Все такие, как этот?

— Ну почему все? — неловко кашлянула она. — Есть рыжие, серые, парочка золотистых, которые получше других себя контролируют. Есть серебристый, а черный — один, как мой Курш. По крайней мере, в этой части леса. Но нам это только на руку: вожак, по моему убеждению, должен отличаться от остальных. К тому же этот красавец и десять лет назад был в стае лучшим.

Тирриниэль обреченно вздохнул.

— Он тоже тебя слушается?

— Конечно, — улыбнулась Белка. — Хотя на зверя моя магия плохо действует. Симпатия, признательность, ласка — да, но слепого обожания и безумного влечения нет и в помине. И это очень хорошо, Тиль. Настолько, что никого другого я к себе близко не подпущу, а этих обормотов терплю и не боюсь свести с ума одним только видом. Лучше подопечных в здешних местах для меня не сыскать. Пусть мохнатые и зубастые, зато они единственные во всем мире, кто верен мне просто так, из уважения и для кого моя сила — лишь дополнительный аргумент в пользу сохранения теплых отношений.

Владыка эльфов странно на нее покосился.

— Хочешь сказать, ты им доверяешь?

— Полностью, Тиль.

— И Тора бы доверила? — усомнился Картис, но Белка только загадочно улыбнулась.

— Да, друг мой. Даже его.

— Гм, — задумался Тирриниэль. — А не боишься, что поранят? Звери все-таки…

— Волки живут по законам стаи. А здешние — еще и по законам Проклятого леса. То есть они никогда и ни при каких условиях не поднимут руку… э-э-э… лапу на самку. У них это в крови — охранять стаю и детенышей.

— А они считают тебя своей стаей?

— Где-то. В чем-то.

— Бел… — вдруг нахмурился Тиль, чувствуя некую недоговоренность, но она остановила его жестом.

— Подожди, скоро сам поймешь. Когда придет время, я все тебе покажу. Хорошо?

Владыка Л’аэртэ неохотно кивнул, и Белка облегченно вздохнула. А потом заслышала новый шум в кустах и насмешливо бросила:

— Шир, ты чего застрял? Решил, что я не услышу твоих шагов?

Братья изумленно повернули головы, но из темноты и в самом деле донеслось смущенное покашливание.

— Да знаешь… я тут одного нашего знакомого встретил. И он лежит неподалеку в крайне неприглядном виде.

— И ты застрял там только ради дохлого пересмешника? — делано удивилась Гончая.

— Ну и поэтому тоже, — задумчиво отозвался невидимый Шир. — Забавно у него разодрана шея, будто зверь вцепился. А грудь-то — ужас какой: зубищи-то, зубищи у того зверя. И лапы, и когти… Здоровущий же, должно быть… Жаль, я не видел со стороны… У-ух, как Одера славно разорвало! От горла до самого…