Любимая игрушка - Галина Краснова

– Понимаешь, Целестин, в моем мире распространена религия, основанная на постоянной борьбе сил зла и сил добра за человеческую душу...

Да, с религией я не в ладах и объясняю, как настоящий дилетант.

– И силы добра там представлены в том числе ангелами, слугами Бога. Они обычно понимаются людьми как нечто светлое, доброе, нежное, справедливое. Изображаются с белыми крылышками и нимбом над головой. Все родители считают детей ангелами, пока те не подрастают до пакостнического возраста, то бишь, лет до двенадцати-тринадцати.

Я хмыкнула. Родители часто рассказывали о том, сколько головной боли я им доставляла. Маленькая обезьянка, научившаяся лазать по деревьям раньше, чем ходить. Ни одна няня не могла за мной уследить. Но зато, перебесившись в детстве, я вполне спокойно провела юность: без особого экстрима.

– Тебе идет это имя. Родители правильно его выбрали. А что значит имя Сильвана?

– Ну, насколько я помню, это дословно переводится с какого-то языка как "лесная".

Братья переглянулись, потом выразительно огляделись вокруг, и оба расхохотались. Я так обалдела от вида хохочущего Дея, что остановилась. Этот хмурый тип, постоянно злящийся на меня, умеет смеяться? Да он даже не улыбнулся ни разу!

– Ты чего, Лина? Обиделась? Так мы...

– Дей, я не обиделась, я просто впервые увидела тебя смеющимся. Тебе идет смех.

Целестин снова расхохотался, а демон... покраснел! Нет, это невероятно. Кнерт, которому явно больше сотни лет, краснеет, как мальчишка. И почему у меня нет под рукой фотоаппарата? Закон подлости: пропал шедевр!

– Нет, Дей, я серьезно...

Цели даже не смог на ногах удержаться, рухнув пятой точкой прямо на тропинку. Дей же фыркнул и покраснел еще больше.

– Да ну вас. Один ржет, как лошадь, второй краснеет, как семнадцатилетний мальчишка в период первой влюбленности. И за что мне это? Чем я так провинилась?

Тут я вспомнила о том, что вообще-то есть за что. Воровство, убийство четверых гвардейцев, и еще бог знает что. Настроение испортилось, и Инди, почувствовав это, вылез из корзинки и жалобно замяукал. Автоматически погладив его, я попыталась успокоиться. Довольное мурчание приласканного зверя здорово в этом помогло.

– Инди, что ты за тварь такая странная: спишь девяносто пять процентов своего существования, а когда просыпаешься - орешь, как евнух.

Парни даже не хихикнули, лишь сочувственно смотрели на меня, понимая, что творится у меня в душе. Наконец Дей промолвил:

– Лина, когда мы вернем моему брату престол, мы найдет того мерзавца, и он пожалеет о том, что с тобой сделал. И ты перестанешь бояться чужих прикосновений.

Лицо Дея вновь было серьезным, и это заставляло задуматься о его мотивах. К чему он это сказал? Вроде речь совсем о другом шла.

Впрочем, додуматься до чего-то мне не дали - раздался дикий визг. Парни, побросав мне поводья и достав клинки, ломанулись вперед на зов о помощи. Философски пожав плечами, я поплелась за ними. Открывшаяся картина могла бы считаться комичной, если бы не было так завидно. Итак, натюрморт акварелью: два братца склонились над лежащей в обмороке девицей в красивом дорожном платье, а рядом хрипит белоснежный конь, пытаясь встать.

– Что случилось?

– Лина, тут у девушки конь ногу сломал, а она сама без сознания. Может посмотришь?

Я взглянула на Целестина как на идиота.

– И на что мне там смотреть? У меня нормальная сексуальная ориентация.

Шутку оценили: братцы покраснели так, будто их застали в момент непотребства.

– Девушка может быть ранена.

Фыркнув, я подошла поближе. Девица оказалась очень красивой. Правильные черты лица, стройная фигура, белоснежная кожа, ярко-алые губы и прекрасные рыжие волосы, похожие на шелк. К таким волосам обычно так и тянет прикоснуться. В общем, я позеленела от зависти, хотя, надеюсь, никто этого не заметил.

– Она не ранена. Просто притворяется: хочет, чтобы кто-то из вас ее на руках потаскал и проявил себя рыцарем без страха и упрека.

Глаза девушки возмущенно распахнулись. Синие, как сапфиры, огромные глаза, наполнившиеся слезами.

– Только не реви. С какой стати ты плакать собралась?

Ненавижу утешать кого-то. Все слова сразу из башки вылетают.

– Вы ведете себя невоспитанно, леди... - Девица явно ожидала, что я произнесу свое имя, но ответом ей послужило мое молчание. - Леди... Леди! Как вы только могли подумать, что я притворяюсь! Я сильно ударилась и...

– И лежишь на муравейнике, обитатели которого, наверно, уже заползли под твое платье...

Договорить я не смогла - вскочившая девица сшибла меня с ног и пронзительно завизжала, пытаясь стряхнуть насекомых. Вообще-то я пошутила, но такой реакции не ожидала. Кони захрипели, но, слава богу, не сбежали.

– Лина, какой муравейник посреди дороги? Это же тракт - тут насекомые не выживают.

Оглядевшись, я поняла, что мы наконец добрались до тракта и теперь продолжим путь верхом.

– Какая разница, Целестин, главное, что мы уже на тракте. А значит, можем ехать дальше: девица-то абсолютно цела и невредима.

Дей и Целестин поперхнулись от такой прямоты, а девица запричитала, что ее нельзя бросать одну в лесу, дескать, она до ужаса боится. Я была непреклонна, пока Целестин преувеличенно громким шепотом не обратился к Дею:

– Брат, я даже не представляю, сколько сил ты потратил на то, чтобы уговорить Лину помочь тебе. Да ты герой. Стану Императором - награжу тебя за этот подвиг.

Да что он себе позволяет!

– Целестин, если ты не заметил, эта девушка не просит о помощи, она просто ноет.

– Да как вы смеете! Я - принцесса Француаза, дочь короля Фредерика. Вы обязаны слушаться меня! Я вам приказываю отвезти меня к моей подруге, леди Анабэль!

Я скривилась. Принцесса. Да еще и не распробовавшая жизни. Считает, что весь мир должен крутиться вокруг нее. И ведь придется с ней возиться, так как она - ниточка к королю. Нет, грехи совершенные мною, не соответствуют насылаемому наказанию!

Оглядев парней, я мстительно улыбнулась.

– Ну и кто из вас, рыцари, возьмет к себе в седло принцессу? Моя кобылка не выдержит двоих.

Турвон Дей Далибор

Целестин развлекает человечку светской беседой, Лина охотно ее поддерживает, а я наслаждаюсь покоем. Но почему-то такое ощущение, что скоро произойдет нечто плохое. Это потому, что в последние дни все было слишком хорошо! И девчонка вела себя ну просто примерно. Старательно тренировалась, готовила поразительно вкусные блюда, тактично уходила к себе, когда мы хотели с братом обсудить наши дела, и охотно рассказывала о различных видах оружия. Вот только на личные вопросы не отвечала. Ну, все равно, поразительно. Да еще и так спокойно приняла новость о том, что она нам нужна для связи с общиной иномирян. Слишком уж все хорошо. Значит, скоро будет какая-нибудь пакость.