Дом Цепей - Стивен Эриксон

Четверо мужчин в балахонах ждали Карсу безо всякого видимого страха, голоса их слились в глухом речитативе.

Воздух перед ними расцветился странными искрами, а затем вспыхнул ослепительным пламенем, которое рванулось вперёд и окутало Карсу.

Огонь ярился, словно тысячи когтистых лап впились в тело — рвали, драли, ранили грудь, лицо и глаза.

Сгорбившись, Карса прошёл сквозь стену пламени.

Пелена огня разорвалась, багровые языки взлетели в ночное небо и потухли. Не обращая внимания на боль, Карса с тихим рычанием двинулся к четырём нижеземцам.

На их лицах — лишь миг тому назад спокойных, уверенных и безмятежных — вдруг отразилось недоверие, которое сменилось ужасом, как только Карса нанёс первый удар мечом.

Они умерли так же легко, как и остальные, и в следующее мгновение теблор уже стоял среди конвульсивно содрогавшихся тел, а кровь тускло поблёскивала на его клинке. Тут и там на каменном полу валялись факелы, дымное пламя продолжало плясать на скальных стенах.

У входа возник Байрот Гилд:

— Второй охранник убежал по тропе, предводитель, — сказал он. — Псы отправились в погоню.

Карса хмыкнул.

— Карса Орлонг, ты сразил первый отряд детей. Эти трофеи — твои.

Карса нагнулся и сгрёб одной рукой балахон на груди одного из трупов у своих ног. Выпрямился, поднял тело в воздух и принялся разглядывать крошечные руки и ноги, маленькую голову и странные косицы. Лицо нижеземца было покрыто морщинами, будто у старейшины, прожившего много веков, однако по размеру оно подошло бы новорожденному теблору.

— Они скулили, как младенцы, — проговорил Байрот Гилд. — Видно, сказания не лгали. Эти нижеземцы и вправду похожи на детей.

— Не слишком, — заметил Карса, продолжая разглядывать безвольное в смерти старое лицо.

— Они умерли легко.

— О да, — Карса отбросил тело в сторону и добавил: — Баройт Гилд, это — наши враги. Ты последуешь за своим предводителем?

— На эту войну — да, — ответил Байрот. — Карса Орлонг, мы больше не будем говорить о нашей… деревне. Дело меж нами отложим до возвращения.

— Согласен.

Двое псов из своры не вернулись, а Клык и остальные бежали понуро, победного торжества в их поступи не было. Как ни удивительно, одинокому охраннику удалось сбежать. Дэлум Торд, который по-прежнему держал самку Клыка на руках — всю ночь напролёт, — заскулил, когда свора вернулась в лагерь на рассвете.

Байрот перегрузил все припасы на боевого коня Дэлума, поскольку очевидно было, что тот утратил навык верховой езды. И побежит вместе с псами.

Когда оба готовились к отъезду, Байрот сказал:

— Может, охранник пришёл с Серебряного озера. И принесёт им вести о нашем приближении.

— Мы его найдём, — прорычал Карса, сидя на корточках и нанизывая на кожаный шнурок последние трофеи. — От псов он мог уйти, лишь забравшись выше в горы, так что быстрого пути ему не выпадет. Будем высматривать его след. Если бежал всю ночь, значит, устал. Если нет, значит, рядом.

Поднявшись, Карса поднял перед собой ожерелье из отрезанных ушей и языков, ещё некоторое время рассматривал маленькие, сморщенные кусочки плоти, а затем надел связку с трофеями на шею.

Одним махом он взлетел на спину Погрому, подобрал повод.

Стая Клыка выдвинулась вперёд, чтобы разведать тропу, — Дэлум с трёхногой самкой на руках побежал с псами.

Воины поскакали следом.

Незадолго до полудня они нашли следы последнего нижеземца: в тридцати шагах от трупов двух пропавших псов — в каждом теле по арбалетной стреле — россыпь железных доспехов, ремешков и застёжек. Охранник сбросил лишний вес.

— Видно, этот ребёнок умный, — заметил Байрот Гилд. — Услышит нас прежде, чем мы его увидим, и устроит засаду. — Из-под полуопущенных век воин взглянул на Дэлума. — Потеряем ещё нескольких псов.

В ответ на слова Байрота Карса покачал головой:

— Никакой засады он не устроит, ибо знает, что это для него верная смерть. Если нагоним, попытается спрятаться. У него одна надежда — скрыться, забраться ещё выше, а потом мы его обгоним, и ребёнок никак не доберётся до Серебряного озера прежде нас.

— Мы не будем его выслеживать? — удивлённо переспросил Байрот.

— Нет. Поскачем к Костяному перевалу.

— Тогда он пойдёт по нашему следу. Предводитель, враг за спиной…

— Ребёнок. Такая стрела может убить пса, но для теблора она точно иголка. Наша броня примет на себя множество таких колючек…

— У него верный глаз, Карса Орлонг, раз он сумел убить двух псов в темноте. Ребёнок будет целиться туда, где не защитит доспех.

Карса пожал плечами:

— Значит, нужно за перевалом ехать побыстрее.

Воины продолжили путь. Тропа поднималась вверх и расширялась, северный отрог нагорья уверенно набирал высоту. Скакали быстрой рысью, оставляли позади лигу за лигой, к вечеру въехали в клубы влажного тумана и услышали над головой глубокий ровный рёв.

Внезапно впереди открылся обрыв.

Натянув поводья среди собак, Карса спешился.

Обрыв был крутой. Чуть левее река прорезала в нагорье расселину глубиной в тысячу шагов и вырывалась на уступ, с которого низвергалась ещё на тысячу шагов в укутанную мглой долину. По обе стороны от расселины около дюжины тонких, как нитка, водопадиков сочились из щелей в камне. Вскоре Карса понял, что всё выглядит не так. Воины выбрались на самую высокую часть нагорья. Не должно тут быть реки, пробивающей путь в низины. Хуже того, боковые водопады выливались из неровных трещин на разной высоте, будто горы по обе стороны от реки были внутри наполнены водой.

— Карса Орлонг, — Байроту приходилось кричать, чтобы перекрыть доносившийся снизу рёв, — видно, кто-то — может, какой-то древний бог, — разбил гору надвое. Эту расселину не вода проточила. Её будто вырубил громадный топор. И из раны этой… сочится кровь.

Ничего не ответив Байроту, Карса повернулся. Как раз справа от него начиналась извилистая каменистая тропа, на которой влажно поблёскивали голыши и сланец.

— Спускаться здесь? — Байрот обошёл Карсу, а затем бросил на предводителя недоверчивый взгляд. — Не выйдет! Тропа у нас под ногами рассыплется! Под копытами коней! Покатимся вниз, точно камни по склону!

Карса присел и выковырял из земли булыжник. Швырнул его на тропу. Там, где камень коснулся голышей, они дрогнули, двинулись, сошли осыпью следом за булыжником, который уже скрылся во мгле.

А под ними открылись грубые, широкие ступени.

Целиком сложенные из костей.

— Всё точно так, как рассказывал Пальк, — пробормотал Карса, прежде чем обернуться к Байроту. — Идём, нас ждёт спуск.