Герцог. Через тернии к. . . - Рустам Панченко

Мелкие мотались по всем закоулкам, как электровеники.

– И чем это они так увлеченно занимаются? – решил поддеть их начальника.

Снова тот же снисходительный взгляд, который появлялся у Котяры в случаях, когда спрашивал полную глупость.

– Карту рисуем, – ответил он пренебрежительно.

Что значит рисуют? Это как?

– А показать можешь? – обратился к нему.

– Входящий видеосигнал, – проинформировал Профессор. – Смотреть будем?

Тут же прозвучал звук, как от удара ладонью по лбу.

– Извини, забыл. Включаю трансляцию, – продолжал Искин.

Это он только что издевался или просто прикалывался? Хотя что поделаешь – шизофрения, как и было сказано. Последнюю фразу постарался произнести мысленно очень отчетливо. Пусть знает. На нашу мысленную пикировку Котяра просто фыркнул, но трансляцию продолжил. Вечно забываю, что и эта животинка постоянно висит на связи.

Картинка мне понравилась. Трехмерная модель помещений, в которых мы уже побывали, была настолько реалистичной, что наши специалисты по визуализации свои тапки бы съели, лишь бы заполучить такие возможности для компьютерных игр. И это все в режиме реального времени достраивалось, исходя из того, что видели котята. А скорость, с которой они метались, была о-го-го. Помещение занимало пять этажей – столько было нами исхожено. Есть вероятность, что нас пустили не везде, но это жизнь, что тут поделаешь.

– Так. Кажется, это должно быть здесь, – протянул Профессор, когда мы остановились перед дверью с табличкой, на которой были написаны цифры «5-17».

Что означала эта шифрограмма, представления не имею, но раз наставник говорит, что это должно быть здесь, значит, будем его искать здесь.

Когда вошли в это помещение, я наконец вздохнул свободно. Да, здесь проверка была на уровень выше, чем при входе в бункер. Что там проверка ДНК и сетчатки глаза, которую уже проходил! Мне пришлось спорить с Искином этого помещения. Тот еще маразматик, скажу вам. Я ему говорю, что являюсь единственным с правом допуска, и он у меня самый высокий на этой базе, а он мне в ответ: мол, чем докажешь? Вы себе представляете такой разговор между человеком и искусственным интеллектом? Вот и я о том же.

Да, в столь яростно охраняемое помещение мы вошли, упросив – заметьте, именно упросив местного «духа-хранителя». Войти-то вошли, вот только причины, по которой охранялось это кресло, понять пока не могу. Согласен, оно красивое и кожаное, но зачем так его оберегать, не представляю. А больше ничего в этой комнате и не было, разве только лампочки на потолке.

Походил по комнате, хотя десять квадратных метров это не то место, где можно разбежаться. Постучал по стенам – вдруг где-то находится тайный ход? Естественно, ничего не нашел, и, предварительно смахнув пыль с кресла, сел в него и задумался. Мне было интересно, что такое это, как обозвал его Профессор, и есть ли оно в наличии? Сидеть на краю кресла было не очень удобно, поэтому не мудрствуя лукаво постарался в нем устроиться. Покрутился, повертелся и согласился, что эргономика данного предмета мебели на высоте. Положил руки на подлокотники и ощутил выступ типа кнопки.

Знаете, что делают дети, когда им в руки попадает прибор с кнопочками? Вот и я, вроде и не пацан по прожитым годам, а тоже нажал на нее. Зачем? Сам теперь понять не могу. Но когда мои руки очутились в металлических захватах, которые аж тремя полосками приковали их к поручням, а голова оказалась прижата к спинке приспособлением типа венца, поверьте, было совсем не до смеха.

Первая ассоциация, промелькнувшая в голове, связала кресло с электрическим стулом. Но когда прозвучал мысленный диалог:

– Он что, псих?

– Да нет, просто пугливый.

Подумал, что моя шизофрения начала двоиться.

– Это кого он только что обозвал шизофренией? – спросил голос, с которым спорил, открывая дверь в это помещение.

– Да не обращай внимания. Он не умеет свои мысли держать при себе, – ответил Профессор.

Облегченно вздохнул. Это не шиза! До меня дошло, что ко мне подключился управляющий интеллект местного учреждения. Вот только причины, почему меня бросает в эмоциональные крайности, не понимаю. Необходимо выяснить это у Профессора, может, чего и подскажет.

– Ну-с, молодой человек, не соблаговолите ли поведать старому и больному Хранителю лаборатории, что за горе привело вас в мои края?

Это что, очередное издевательство над моей психикой? Ладно, раз такие правила, играть буду по ним.

– О бедный, больной и находящийся на пороге смерти Хранитель, – начал свое выступление.

– А кто тебе сказал, что я на пороге смерти? – тут же перебил он мой монолог.

В голосе звучал испуг, как будто бы узнали его самую страшную тайну. Тайну, которую он скрывал даже от самого себя.

Так, и что нам дает обладание такой информацией? – пронеслось в голове, притом я очень хотел, чтобы меня не услышал никто, даже Профессор. Быть может, я и неправ, но, кажется, получилось. Если он похож на моего виртуального наставника, то не может умереть от биологической старости. Следовательно, причина должна быть только в энергопитании.

– Так я ведь вижу, насколько у вас тяжело с энергией, – сочувственно ответил ему.

Как-то неправильно общаться, не зная, как зовут собеседника, тем более что на компьютер моего мира он абсолютно не похож. Поэтому решил познакомиться.

– Уважаемый, – постарался быть очень вежливым, – меня зовут Кевин, а моего наставника, с которым вы уже немного пообщались, я называю Профессор, – представился я. – Разрешите узнать ваше имя?

– У меня нет имени, – ответил он.

В его голосе слышалось нервное напряжение.

– Ну не могу же я обращаться к столь солидному Хранителю, как к простому пацану: эй, ты? Согласитесь, это несерьезно.

Бред! Это полный бред – убеждать прибор в том, что ему нужно имя.

– Соглашайся, старая железяка, – вклинился Профессор. – Парень знает, что говорит. Вот после того, как у меня появилось имя, человеком себя почувствовал.

Главное, никому не рассказывать о том, что со мной происходит, а то упекут в психушку до конца жизни.

– А меня всегда так и называли, – кажется, пожаловался он.

Нужно как-то выкрутиться из этого театра абсурда.

– А может, и нет, – продолжал Хранитель свои размышления.

– Это как? – вклинился я со своим, как всегда, глупым вопросом.

– Мне не доступно огромное хранилище моих данных. Оно просто исчезло в один момент, вместе с внешним миром. Вот и живу здесь уже… много лет.

Вот это номер! Значит, и здесь не все так гладко, как хотелось бы. А с чего решил, что в этой лаборатории не должно быть проблем?