Мертвый Инквизитор. Боги Фанмира - Иван Магазинников

Шах и мат. Это непонятное существо знало главный мой секрет.

— Значит, бог по имени Ой?

— Разумеется нет! Так меня прозвали разумные. Мое же полное имя — Ойельфифинелль.

— Это многое объясняет, — согласился я.

— Гремлин я, гремлин! Покровитель неисправных механизмов, сломанных устройств и неработающих артефактов. Мастер-ломастер, так сказать…

— Ага, — с опаской бросаю быстрый взгляд на стул, на который так и не присел, — Как ты узнал, что я бессмертный?

— Ну, во-первых, я все же бог, хоть и не вхожу в Круг Власти. Во-вторых, Осквернителями рождаются, а не становятся. И стать им способен только бессмертный. Ну и, в-третьих, я за тобой следил.

— Хватило бы и последнего пункта. Итак? Сразу предупреждаю, что менять покровителя на мастера-ломастера в мои планы не входит.

— Ты об этом болотном недоразумении? — отмахнулось существо, — Нет, у меня на тебя совершенно другие планы.

— Внимательно тебя слушаю.

— Ты присаживайся, Бес, в ногах правды нет. Да и мне так удобнее будет.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— СИДЕТЬ! — рявкнул коротышка.

От неожиданности я все же плюхнулся на ту жалкую пародию на табурет, что он мне подсунул.

— Ой! — вырвалось у меня.

— Не поминай имя мое всуе, — грозно погрозил пальцем гремлин, а потом не выдержал и расхохотался. Отсмеявшись, он поинтересовался, — Удобно?

— Э-э… Да!

К собственному удивлению, врать мне не пришлось. Трехногий табурет стоял очень уверенно, а его деревянная поверхность оказалась мягкой и приняла форму моего тела.

— Значит так, не будем ходить вокруг и около, мой мертвый пока еще не друг. Мне нужна твоя помощь. Не как жреца и даже не как бессмертного. Мне нужен Осквернитель, — заявил коротышка и уставился на меня во все свои пять глаз.

— Меня зовут Бес, — на всякий случай напомнил я.

— Гхм. Хорошо, поясню. Дело в том, юноша, что ты вольно или невольно встал на путь осквернения, и всего два шага отделяют тебя от того, чтобы стать Осквернителем. И я помогу тебе сделать эту пару крохотных шажков, рассчитывая на ответную услугу. Разумеется, награжу я тебя по-королевски.

— По-божески?

— Имей совесть, жрец! Хотя, если ты готов принять мое покровительство…

— Нет. Даже и не пытайся.

— Ладно-ладно. Должен же я был попробовать? Ручной Осквернитель, это… м… заманчиво!

— Дохля, мы уходим, — поднимаюсь с табурета и достаю свиток с "Молотом Веры".

— Не так быстро, малыш, мы же еще чаю не попили…

Гремлин криво ухмыльнулся, и свиток истлел прямо в моих руках. В общем, выбора у меня не было, пришлось снова усаживаться на это чудо альтернативного мебелестроения и выслушивать рассказ бога…

Как оказалось, Ойю надоело влачить жалкое существование в Круге Силы, да еще и где-то в самом конце рейтинга. Бог был силен, очень силен, но, в силу своих особых талантов — совершенно не популярен. Любые покровители-ремесленники с легкостью обзаводились последователями, местами силы и даже храмами, вызывая у гремлина дикую зависть и позеленение.

Поэтому он решил, ни много ни мало, поработать над собственным имиджем, пересмотреть концепцию и создать конкуренцию всем этим жалким выскочкам-специалистам, не способным нос высунуть за пределы своей специализации.

Себя же Ой считал мастером широчайшего профиля, способного разобраться с любым изделием. Разумеется, основным его профилем были сложные устройства и механизмы, но он вполне освоился с артефактами, зачарованными и улучшенными вещами. Впрочем, "ломать — не строить", как он сам признался.

Между прочим, рассказывал он все именно в таких словах и выражениях. Позже божество созналось, что ему пришлось привлекать специалистов из бессмертных, для создания новой концепции — вот и нахватался от них всякого.

Ой, ни много ни мало, решил стать покровителем не только ремесленников и мастерового люда, но и всех тех, кто пользуется их изделиями. Дело в том, что "обычные боги" (с его слов) могут наделить изделие дополнительными свойствами, улучшить его, вдохновить творца на создание чего-то особенного по своему профилю. А мастер-ломастер все это мог сломать, испортить, ухудшить по качеству. Или, следуя новой концепции народного любимца — гарантировать, что этого не произойдет.

Да-да. Некто весьма башковитый посоветовал Ойю не вмешиваться, а наоборот — своим полным бездействием обеспечить высокий уровень качества изделий. Даже с некоторой гарантией надежности и бесперебойной работы предмета! Любого, от магического свитка или зелья до доспеха или арбалета.

Но, помимо создания положительного образа и репутации, бессмертный посоветовал ему работать также в противоположном направлении: очернять и ослаблять своих прямых конкурентов. В общем, узнаю наших славных рекламистов и политологов в действии!

Для этой миссии ему и понадобился Осквернитель, то есть я.

— Осквернителем нужно родиться. Или совершить нечто вроде подвига, пять раз совершив акт осквернения! — многозначительно объяснил бог.

— Ничего не понятно.

— Ты ухитрился проделать это трижды. Алтарь Амалии, храм Менкаура и место поклонения какому-то болотному духу. Еще парочка таких же выходок, и мир сможет приветствовать еще одного Осквернителя. Тебя.

— Еще одного… А почему ты не пытался договориться с другими?

— Пробовал, — Ой печально вздохнул, — Не верят они в мой потенциал и открывающиеся перспективы. Но ты — ты бессмертный! Ты смотришь в будущее и живешь мечтами! А еще вы жадные…

— Очень, очень жадные, — не стал я его разочаровывать.

Со стороны коротышки послышался еще более печальный вздох.

— Итак. Твой интерес понятен. Ты хочешь с моей помощью прижать конкурентов. А что с этого получу я? Единственный и неповторимый Осквернитель?

— Разумеется, мою дружбу и уважение! — оскорбленно заявил Ой.

— Уважаемый Ойельфифинелль, — по буквам внимательно прочитал я из лога его полное имя, — Вы не бабка базарная, а бог! Прогрессивно мыслящий бог с огромным, хоть и недооцененным потенциалом. Из Круга Силы, между прочим…

— Из самых нижних строк рейтинга, — напомнил он.

— Итак, чем может одарить будущий покровитель всех мастеров, творцов и ремесленников, а также путников, воинов, магов и ученых скромного Осквернителя за его уникальные таланты?

Гремлин в третий раз изобразил печальный вздох, а я уселся поудобнее и приготовился внимательно слушать его щедрое предложение…