Рожденные в Зоне. Дано не каждому - Константин Скуратов

Мика аккуратно разложил пахнущие домом шанежки, пересчитал — верно, можно оставить несколько про запас и…

— А меня угостишь?

Мика ничуть не испугался. Голос был хоть и хрипловатый, но явно детский. Не бюрер — тот бы давно по голове чем-нибудь тяжелым треснул. И про умение снорков разговаривать никто никогда не говорил. Поэтому, если Мика и подавился, то только от неожиданности.

Отчаянно кашляя, он посмотрел на лежавший в стороне обрез — далеко, зараза, не ухватишь.

Сверху завозились, посыпалась пыль. Мика не выдержал, вскочил на ноги и ухватился за кобуру, но странное дело! — пистолет словно застрял. Тогда он выхватил нож и замер в боевой стойке — с ножом в одной руке и шанежкой в другой.

На его глазах от вершины камня отделилась маленькая фигурка и спрыгнула вниз. Мика присмотрелся — совсем еще пацанчик. Перешитый сталкерский комбинезон — рукава хоть и подвернуты, а пальцев все равно почти не видать. Брюки мешком, таким же мешком капюшон на копне давно не стриженых волос. Лицо то ли в конопушках, то ли в пятнышках засохшей грязи. Скорее, все вместе. Невысокий — Мике под мышкой пройдет не пригибаясь. Лет двенадцать от силы. Только глаза взрослые — серьезные и капельку отчаянные. Ну, это понятно — послушные дети в Рыжем Лесу не гуляют.

— Так угостишь? — с легким вызовом снова спросил мальчишка, — а то я вторые сутки щавелем питаюсь.

На широком солдатском ремне — раза три вокруг пояса обернут, честное слово! — болталась огромная тяжелая кобура. Незнакомец перехватил взгляд, усмехнулся:

— Не дрейфь, сталкер. Патроны еще вчера кончились, когда от снорков отбиваться пришлось.

— Кто дрейфит? — откашлявшись наконец, возмутился Мика, — да я… — он осекся. Не к лицу опытному сталкеру хвастать своими достижениями перед каким-то малявкой. Похвальба — удел юнцов.

— Хочешь есть? Ешь.

Мальчишка упрашивать себя не заставил. Мигом налетел на шанежки и Мика понял, что ему не только нечего будет оставить на вечер, но и сейчас ничего не достанется. Кроме той, что в руке…

— Ты что тут делаешь? — как можно строже спросил Мика, однако вышло, что спросил с любопытством.

— Своих ищу, — сквозь шанежки прошамкал мальчишка.

— Это, каких таких — своих?

— А без разницы. Лишь бы свои были.

Мика задумался. Для него свои — мать и отец, знакомые сталкеры, родня на хуторе. А для этого? Может, ему Монолит свой?!

— Ты откуда?

— Оттуда, — ткнул пальцем за спину пацан.

За спиной были валуны. За валунами Рыжий лес. Он что, в Рыжем Лесу живет?!

— Ты здесь живешь?

— Теперь здесь живу, — тщательно подбирая крошки, хмуро сказал мальчишка.

— А раньше?

— А раньше не здесь, — его нахальству не было предела. Вот же — поел, а грубит!

Мика уже открыл рот, чтобы в резкой форме призвать наглеца к порядку, как тот перевел взгляд с крошек сначала на последнюю шанежку в руке хлебосольного хозяина, потом на другую руку и ахнул в изумлении:

— Слушай, ты же Мика Прыгун! Вот так встреча!

Мика поперхнулся во второй раз, теперь заготовленными словами. Его здесь знают! Этого не могло быть никак.

— Откуда?! — только и смог он произнести.

Мальчишка кивнул на его руку и коротко сказал:

— Нож.

И тут до Мики дошло — пацанчик из Лиманска! Потому и шныряет по Рыжему Лесу как у себя дома. Сбежал по-тихому и геройствует. Как Мика сбегал. Раньше. И нож ему знаком. Значит, и тех, к кому Мика идет, знает…

Попутчик из мальца, конечно, не ахти. Мелковат, помощи не дождешься, только руки свяжет. С другой стороны — местный, все тропки знает, доведет быстро и безопасно.

Мика не выдержал и радостно улыбнулся. Посмотрел на мальчишку, и улыбка медленно сползла — тот смотрел на него с нескрываемым ужасом. Пригляделся — нет, мимо смотрел, за спину.

Мика медленно повернул голову и тоже помертвел — такого не увидишь в самом кошмарном сне!

На поляну из кустов медленно и по-хозяйски вышло чудовище. В родне у него явно бывали псевдогиганты — решись Мика потрепать его за холку, пришлось бы на пенек вставать. Две головы одновременно смотрели в разные стороны, изучая окрестности. А следом с весельем щенков на полянку вылетели еще три чудовища — маленьких, смешных, тоже двухголовых…. Мамаша с выводком…

Одна голова монстра глядела направо, вторая налево. Мика и мальчишка оказались посередине. Их пока еще не заметили.

— Обрез… — шепнул Мика пареньку, но тот лишь покачал головой. В самом деле, какой обрез! Тут гранатомет нужен. Или квад Долга с пулеметами.

— Валуны, — снова шепнул Мика. Паренек оживился. В самом деле, если тварь не голодная, покружится немного и уведет выводок. Если, конечно, не голодная…

Он снова оглянулся и покрылся холодным липким потом — монстр обеими головами внимательно смотрел прямо на них. Сделал шаг, другой…

Когда звенящую тишину разорвали длинные автоматные очереди, он в их реальность не поверил.

Зато химера среагировала мгновенно. Призывно рявкнув, она одним прыжком вломилась в кусты и словно испарилась. Следом, испуганно подвывая, унеслись и детеныши.

— Вот это зверюга! — произнес чей-то восхищенный голос, — в первый раз вижу! Мутировавший монстр! Офигеть!

— Упустили, — раздраженно ответил другой сталкер, — нужно было действовать как на классической охоте — с загоном, засадой.

На поляну, лениво переругиваясь и оправдываясь, вышли пятеро сталкеров. Один, что в разговоре не участвовал, был одет в самый простецкий комбинезон без каких-либо эмблем. Остальные четверо были из Долга.

Заметив неподвижно стоящих ребят, они медленно, не опуская оружия, подошли ближе и стали молча разглядывать.

— Какой вкуснятинки химеру лишили, — наконец хмыкнул один, — мясо молодое, нежное.

— Не говори, — поддержал второй, — подождали бы полчаса и хлопнули тварь за обедом. Одним ударом столько мутантов…

— Та ушла, а эти не уйдут, — хмуро сказал третий, подкинул вверх ствол помпового ружья и нажал на спусковой крючок.

Картечь провизжала в нескольких волосках от лица Мики. И не задела. Только краем уха он услышал, как всхлипнул за спиной мальчишка и понял — тому повезло меньше. Или наоборот — больше…

— Митяй, ты вообще скоро стрелять разучишься! — сплюнул первый сталкер, — за две недели ни одного монстра не грохнул. Учти — эти дети в зачет не идут.

— А мне по хрену ваш зачет, — скривился Митяй, — мутант должен умереть. Дети там, или химеры…