Самурай Ярослава Мудрого - Александр Ледащёв

Мне плохо спалось в эту ночь. Снилась мне то Сова, укоряющая меня в измене, правда, не уточняющая, кому (надеюсь, не ей и не родине!), потом снился покалеченный азиат, почему-то очень довольный жизнью на своих протезах, снился наглый варяг Фарлоф, одетый в сильно поношенный килт, короткий ему, а под утро сны стали настолько фантасмагоричными, что я и упомнить их не мог. Последней картинкой моих сновидений стала оскалившаяся на меня медвежья морда. Тут я и проснулся. А кто бы не проснулся?

Утро выдалось беспокойным. Дед зачем-то растолкал меня ни свет ни заря, мягко прикрыв теплой, сухой ладошкой рот:

– Проснись, Ферзь. Гости до тебя.

Я кивнул головой и встал с лавки, на которой провел ночь. Повертел головой, поочередно поднимая к ней плечи, и оперся на стол, на котором лежал мой меч. Время шло, а гостей не было.

– Ошибся, Дед? – спросил я.

– Шутишь, да глупо, – отвечал Дед, поджав губы, и я сообразил, с кем говорю.

– Не гневись, Дед, – спросонок вечно несу глупости, – покаянно пробубнил я, и Дед оттаял.

Пока ждали гостей, я успел вскипятить воду, и теперь мы с Дедом смиренно завтракали. Я вообще по утрам почти не ем, а Дед, видать, показывал хорошие манеры. Мне это надоело, и я прямо сказал ему не стесняться, тут дело и пошло на лад.

Гостем оказался вчерашний Поспел. Он долго стоял у ворот, потом робко прошел во двор (Дед рассерженно исчез), потом поскрябся в косяк открытой двери.

– Входи, Поспелка, гостем будешь, – пригласил я мальчишку, тот вошел в дом, поклонился, поздоровался и сказал, что меня ждет Ратьша.

Я надел одну из добытых рубашек, проверив, нет ли на ней вышивки, по которой могла бы признать та, которая ее ткала и шила, накинул свою куртку, положил меч на плечо и степенно вышел из дома. «Собаку надо завести, – подумалось мне, – здоровенную и злую. Не могу вспомнить, уже есть меделяны или еще нет. Кажется, уже могли быть. Вот и куплю пару, чтобы не думалось».

С этой приятной мыслью я закрыл калитку и пошел по улице, кланяясь шарахавшимся от меня соседям. Надо полагать, что ночь переночевать в «черной» мог, по их представлениям, только особо злобный и сильный колдун. Ну, тоже дело. Пока собак нет, пусть побольше баек ходит. Почему-то я решил пойти пешком, а не поехать верхом. Да и времени не было назначено никакого. Ждет и ждет. Тут навстречу мне попалась девица с такой грудью, что я невольно присвистнул и неприлично вытаращился на нее. Дева густо покраснела и, прикрываясь ладонью, заспешила своей дорогою, небрежно унося на плечах коромысло с двумя солидными ведрами. Однако! Как выберется время, точно схожу к булгарам. Интересный у меня список покупок наметился – меделяны и бабы. Забавно бы смотрелось на стикере, что я писал себе на утро.

– А скажи, Поспел, у вас есть большие собаки? – спросил я, надеясь, что детская логика не поразится постановке вопроса.

– А то! – гордо ответил мне Поспелка. – Самые большие и злые собаки у князя на псарне, а еще у Ратьши есть такие собаки, они откуда-то были из-за моря, потом с нашими смешались, говорят. Пушистые и мне по грудь ростом, а силища! Как у быка!

– А мне кто-нибудь продаст такую собаку? Или только князьям да боярам по чину?

– Ты наставник, наверное, продадут. Ты с Ратьшей поговори, у него сука ощенилась с месяц назад. Да и не у князя же тебе собаку покупать! – Поспелка сам прыснул от своей же шутки, я же криво улыбнулся на левую сторону, как обычно и улыбался. На этом наша беседа и кончилась.

Черт дернул меня прикурить, когда из-за угла на нас вышел солидной комплекции священник, а попросту – поп. Увидев это, поп осенил себя крестом и поспешно перешел на другую сторону улицы, откуда и делал знаки Поспелу, увещевая его немедленно бежать. Поспел отрицательно мотал головой, поп, распушив бороду, грозил уже ему пальцем, а я невозмутимо шествовал, мысленно покатываясь со смеху при виде этой пантомимы. Но как бы то ни было, а курить на улице, пока по крайней мере, не стоит. Я свернул в какой-то закуток и там докурил сигарету, чувствуя себя решительно пойманным школьником. Поспел терпеливо стоял рядом, признаков нетерпения не выказывал, потому я и сам не особо торопился.

– А что, Поспелка, покажешь мне потом, где булгарских купцов найти? – начал я новую беседу с княжьим человеком Поспелкой.

– А то. Вот как отпустит тебя Ратьша, я тебе все и покажу, – солидно отвечал мне государственный муж тонким голоском.

– Хорошо. Так и порешим, – подытожил я, и вторая беседа с правительственным чиновником для особо мелких поручений окончилась.

Тут уже появился перед нами терем, и Поспел, поведав мне, что Ратьша велел ждать во дворе, куда-то исчез. Я покорно пожал плечами и сел на какую-то завалинку, подставив лицо солнцу и глубоко задумавшись. Думалось мне легко и приятно: с собакой вопрос решаемый, с бабами, думаю, тоже, работу мне нашли такую, о которой я всю жизнь мечтал, правда, пока не сказали, когда начинать, дом нашелся, да еще какой! Да еще и задаром! Это вам не шутки.

Приятные размышления мои были прерваны громким смехом прямо у меня над ухом. Я открыл глаза. Ну, долго жить будет – то снился, то явился. Фарлоф.

– Что, беспамятный, явился? – смеялся варяг. – Говорят, князь тебе дело по плечу сыскал?

– То князю виднее, – сказал я, вставая при упоминании дайме.

– То верно, верно. Веслом твоим за конями убирать, слыхал ли новость? – Варяг смеялся, но глаза его, цвета синего вечернего льда, были злы и холодны.

– Тю, варяг, а ты не всю новость слыхал, а мне передаешь, – миролюбиво улыбнулся я.

– Как не всю? – Варяг, ожидавший другого, замялся.

Возле нас уже собирался народ. Надо было что-то решать – отвязаться от варяга вряд ли получится. Да и положение обязывает. Я посмотрел вверх, в одном из окон мелькнул Ратьша, и я понял, что эта стычка вряд ли полностью на совести варяга. Мысль была быстрой, но мне показалась верной. Такого рода мысли меня редко обманывали. Снова тест пришельцу.

– Так и не всю. Тебя ко мне в помощники определили – твоей железкой мое весло чистить, – все так же миролюбиво поведал я варягу.

Тот онемел, а потом побагровел и бросился на меня, заревев от ярости, и схватил за грудки. И тут же получил лбом в лицо, упал на спину, и кровь густо потекла-закапала с рассеченной брови.