Воительница. Жажда мести - Дин Андерссон

Конечности воительницы совсем онемели, мускулы нестерпимо ныли, время от времени по ним пробегала непроизвольная дрожь. Ночной воздух становился все холоднее и холоднее, казалось, он насквозь пропах гарью.

Песни Крови, раз за разом теряющей сознание, уже начали мерещиться лица родных и знакомых, счастливые годы, проведенные с Эриком. Затем всплыли почти уже не пугающие картинки прежней казни, как в прошлый раз ее привязали к дереву и оставили подыхать здесь, на вершине лобастого холма. Так вперемежку тянулись воспоминания, то привидится лицо сынишки, то нагрянет злобный оскал Нидхегга, а то всплывут образы царства Мертвых, где она провела долгие годы. Так же бессмысленно, чересполосицей сновали чувства: радость победы над Нидхеггом сменяла напрочь пронзившая сердце мысль, что на этот раз ей не выпутаться. Еще немного, и она совсем ослабнет. Тут и навестило ее воспоминание о нерожденной тогда, в первый раз, дочери… Ее дочери…

— Гутрун, — прошептала Песнь Крови.

Потрескавшиеся, разбитые в кровь губы едва шевельнулись. Она сделала усилие и повторила громче, членораздельнее:

— Гутрун…

— Скоро поднимется луна, — сквозь зубы, не повышая голоса, предупредила Ялна. — Станет светло. Или сейчас, или никогда. Ступай, обрежь путы и освободи ее или…

— Ялна, ход луны в это время года мне известен лучше, чем кому-либо еще на свете. Мы уже столько раз обсуждали наш план. Ты опять начинаешь терять голову? Либо доверяешь мне, либо иди сама, и скоро сама повиснешь радом с Песнью Крови. А то еще хуже, тебя отведут в лагерь к Ковне. Я не сбегу, но и попусту рисковать головой не желаю. Если удача будет на нашей стороне, мы освободим воительницу. Следует подождать, пока в лагере все затихнет. Солдаты перепьются и, конечно, не позабудут о часовых, притащат им фляжечку, другую.

Ялна помолчала, потом яростно зашептала:

— Откуда я могу знать, может, ты решил проваляться в кустах до рассвета, а потом сказать, что уже поздно.

Тирульф в сердцах сжал кулаки:

— Будь ты проклята, женщина! Что у тебя за характер! Ты единственная, кому я позволил вести себя под уздцы, так тебе и этого мало… — Он неожиданно запнулся, упал в траву, пригляделся, рукой поманил Ялну и, когда та пристроилась рядом, едва слышно шепнул ей на ухо:

— Пора. Жди моего сигнала. Дай слово, что не будешь пороть отсебятину и поступишь так, как мы договорились. Хотя слова здесь не помогут, а ну-ка, поклянись именем Фрейи.

— Я буду ждать твоего сигнала. Клянусь!

Тирульф удовлетворенно кивнул, затем неожиданно обнял, привлек к себе девушку и осторожно поцеловал в щеку. Все случилось так быстро, что Ялна не успела догадаться, что было на уме у этого светлобородого высокого мужчины. Ни сопротивляться, ни ругаться не стала — побоялась лишнего шума, только, отстранившись, показала кулак. Тирульф тут же исчез в темноте, девушка даже не успела заметить, в какую сторону он скользнул. Вот тогда она уж и разразилась проклятиями. Тирульф, не столько услышав, сколько догадавшись, каким напутствием проводила его эта девица, усмехнулся и, прибавив шагу, направился в сторону лагеря.

Таинственный наблюдатель ползком добрался до того места, откуда он мог видеть ближайшего часового, стоявшего у подножия холма. Теперь неизвестного вполне могли достать стрелой из арбалета, так что следовало вести себя предельно осторожно. Некоторое время он лежал, присматривался, пытаясь отыскать лазейку между двумя постами. Часовые, в общем-то, не стояли на месте, расхаживали, а то и сходились, передавали друг другу какие-то фляги. Нужно только выбрать удобный момент, когда они повернутся друг к другу спинами. Тогда можно легко проскользнуть за линию оцепления.

Он так и поступил — выбрал удобный момент и бесшумно прополз между двумя стражниками до огромного камня. Здесь передохнул, решил, что повезло, и замер. Ему надо было пробраться наверх, к дереву. Только не спешить, действовать без шума. Он спрятал кинжал, который хотел пустить в ход, если бы его движение было замечено часовыми, взял в правую руку меч, в левую — небольшой овальный щит. Так и двинулся дальше, таясь за камнями.

До Песни Крови как бы издалека, через завесу боли донесся разговор часовых. Она с трудом открыла глаза, сквозь колеблющуюся пелену различила две смутные фигуры. Потом раздался смех, и одна из фигур исчезла. Другая же двинулась в ее сторону. Не иначе как сам Ковна. Пленница невольно потянула за веревки, страх охватил ее. Что он придумал на этот раз?

Фигура остановилась совсем рядом. Нет, это не Ковна. У этого борода светлая, густая, а тот, изверг, почти совсем безбородый и значительно крупнее. Неожиданно мужчина наклонился и шепнул ей на ухо:

— Песнь Крови, я — друг. И пришел помочь тебе.

Воительница не ответила. Этот голос она никогда раньше не слыхала. Да и света маловато, чтобы различить черты лица. Скорее всего, это какая-нибудь новая уловка Ковны, придуманная, чтобы подкинуть ей надежду на спасение, а потом вдоволь нахохотаться.

— Ты слышишь? Ты в сознании? Послушай, я сейчас попытаюсь освободить тебя. Ялна ждет моего сигнала.

— Ялна? Я… решила… что… она… погибла, — язык едва ворочался во рту. Затем речь стала внятней. — Значит, ты знаком с Ялной? Вы тоже захватили ее в плен? Будьте вы прокляты! Передай Ковне, что его хитрость не сработала. Я еще не…

— Говори потише, — прошептал воин. — Ялна жива, живее не бывает. Она ждет моего сигнала.

Песнь Крови уже вполне отчетливо определила, что незнакомец вытащил кинжал и принялся перерезать веревки. Скоро ноги ее освободились. Она попыталась встать на них и едва не потеряла сознание от боли.

Мужчина поддержал ее, попросил помалкивать, даже если будет совсем невтерпеж, не кричать, — затем перерезал путы, притянувшие ее к стволу дерева. Наконец, освободив руки, успел подхватить ее и осторожно положил на землю.

— Ни ног, ни рук не чувствую, — призналась воительница.

Она стиснула зубы и принялась растирать запястья. Незнакомец начал массировать ее ноги и особенно икры. В этот момент у подножия холма показалась группа людей с факелами. Незнакомец замер, ткнув пальцем в ту сторону. Не шевелилась и Песнь Крови.

— Дай мне меч, — яростно прошептала она, — или кинжал. Какое-нибудь оружие! Ковна возвращается.

Тирульф разразился проклятиями.

— Что ему здесь делать? Мы следили за вершиной и решили, что ты здесь одна. Стража выставлена по периметру вокруг вершины. Рассчитывали успеть до рассвета.

— Дай кинжал! — уже громче потребовала воительница.

Она сама потянулась к рукояти, нетвердыми пальцами вытащила оружие.

Тирульф вновь выругался. Он отчаянно искал выход. Ковна и его люди были уже совсем близко от подножия, еще немного, и они увидят, что Песни Крови нет на дереве. «Так, их семеро, включая Ковну. Возможно, мне удастся что-то предпринять, если я сумею ошеломить их? Все равно, их слишком много. Женщина не помощница, она совсем ослабела. А что, если?..» — рассуждал про себя Тирульф.