Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную! - Юрий Стукалин

– Как там у них дела с экспериментом? – с нескрываемой надеждой спросил Левин.

– Порядок, – довольно проговорил Броуди. – Работа идет полным ходом. Данные стоят на потоке. Ты еще удивишься, когда мы прибудем.

– Эх, – вдруг вздохнул Левин и посетовал: – Жаль, меня там нет. Боюсь, сбоя бы не вышло.

– Скоро доберемся, – успокоил его Броуди, пытаясь выжать мокрые насквозь брюки, не снимая их. – Диспетчер передал, что показатели в норме. Захват людей из прошлого идет в постоянном режиме. Индекс нелинейных преобразований почти равен нулю.

Эта совершенно непонятная для меня информация явно очень радовала их обоих.

Мы одержали маленькую победу, но она была нашей, и наверняка каждый сейчас верил и надеялся, что она не последняя. Главное, мы были живы. Не знаю, как остальным, а мне хотелось лишь одного – наесться до отвала и выспаться. Странная ткань комбинезона уже не липла к телу – к моему удивлению, она высохла практически за пару минут. Но мышцы болели так, будто меня долго избивали палками. Я смертельно устал, вымотался окончательно. Ведь, если вдуматься, я не ел и не спал сто шестьдесят девять лет.

Все мы распластались на горячих камнях, нежась под ярким, ласковым солнцем. Гвардейцы развалились, как попало, некоторые тут же уснули.

Не передать, что я испытал, глядя на небо. Солнце вставало, небосвод был чуть розоватым, и на нем все еще виднелись звезды. Получалось, что мы проползали по узким проходам и страшным расщелинам всю ночь, даже не заметив того. Но теперь все чувствовали себя в безопасности. Казалось, что свистопляска с инопланетными тварями лишь сон, ночной кошмар, который постепенно растворялся в небытии, забываясь навсегда. Я знал, что это не так, но не хотел думать сейчас о чужаках, мечтавших уничтожить нас, стереть с лица земли. Просто дико устал. Прошли почти сутки с момента, как нас с немцем выудили из контейнеров и кинули в этот ад. И только сейчас я смог немного расслабиться. Очень хотелось курить, и я обратился к гвардейцам:

– Ребята, ни у кого нет папироски?

Солдаты непонимающе посмотрели на меня.

– Закурить, – сказал я и изобразил, что курю невидимую сигарету и выдыхаю табачный дым. Никто по-прежнему меня не понимал.

– Егор, – позвал Левин. – Ваше курение уже долгое время искоренено полностью. Люди отказались от вредной и пагубной привычки, не желая уродовать свой организм.

– Может, у вас и водки нет? – я непонимающе вскинул брови.

– Нет, – отрицательно покачал головой профессор и чуть улыбнулся: – Но я понимаю, о чем вы говорите. Ввиду своей деятельности, а также просто из моей природной любознательности я достаточно хорошо изучал ваше время. Тогда, как вы говорите, «па-пи-ро-са» и сто граммов были для вас чем-то вроде отдушины. Мы же давно отказались от алкоголя и никотина, поскольку они разрушают печень и легкие.

– Даже спирта нет медицинского? – Этот мир все больше переставал мне нравиться.

– Нет, – отрицательно покачал головой Левин, хитро прищурившись. – Мы теперь используем другие средства.

– Вот это да-а, – угрюмо протянул Вольфганг. – А я бы не отказался сейчас от доброй бутылочки шнапса, после всего, что мы пережили.

– Не волнуйтесь, – хитрый прищур профессорских глаз стал еще выразительнее. – Я же не зря сказал вам о своей природной любознательности. Неужто вы подумали, что человеку, сумевшему вытащить вас из сорок третьего года, не по силам воссоздать папиросу или столь простой по формуле напиток, как водка? – Левин заговорщически понизил голос, чтобы не слышал Броуди: – Мы с вами еще как-нибудь пропустим по стаканчику.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться, а Вольф едва не полез к Левину обниматься. Судя по восторгу в его глазах, он бы на радостях задушил щуплого профессора в крепких объятьях. Спас Левина резкий писк нарукавной пластины Советника. Броуди тут же вскочил на ноги, задрал голову вверх и заорал:

– Катер на подходе! Всем приготовиться!

Мы поднялись и стали ждать.

Спасательный катер неслышно появился над бухтой, завис, а потом медленно опустился над водой возле берега. Отошла панель, выдвинулась лестница. Выглянувший из недр катера гвардеец заметил Советника, отдал ему честь, а потом махнул рукой:

– Грузитесь быстрее!

Второго приглашения не потребовалось. Мы мигом заскочили внутрь летательного аппарата и расселись по свободным местам. Находящиеся на катере гвардейцы смотрели на нас с нескрываемым интересом. Грязные, небритые, изодранные, мы были похожи на отбросы общества, а не на солдат.

Едва мы взлетели и пошли в сторону базы, за нами пристроилась эскадрилья вражеских «крабов». Мы снова напряглись. Повторять пережитое нами никому не хотелось.

– Черт! Опять! – с тревогой в голосе вскричал Советник. – Сектор не очищен от врага?

– Все будет нормально, – равнодушно ответил ему пилот.

– Неужели это никогда не кончится? – Левин тяжело выдохнул и вжался в кресло. – Все повторяется сначала, нам не суждено, наверное, добраться до цели.

Но гвардейцы из спасательной группы, напротив, были спокойны. Они явно знали больше, чем мы. Все замерли, затаив дыхание, глядя на корабли преследователей. Катер прибавил скорость, четверка «крабов» не отставала. Они обхватили нас кольцом, выпустили несколько снарядов, но пилот удачно сманеврировал, избежав их.

И в этот миг невесть откуда навстречу чужакам выскочило с десяток наших машин. Они напали на врагов неожиданно, сразу изрешетив их огнем. Шансов уйти у чужаков практически не было. Все их корабли горящими обломками рухнули вниз.

Мы, все до одного, зааплодировали нашим спасателям, а когда овации смолкли, встречавший нас гвардеец объяснил:

– Они попались в свою же ловушку. Караулили вас, а мы тем временем ждали их.

На этот раз мы могли с уверенностью сказать, что теперь все злоключения позади. Наш катер в сопровождении эскорта охраны взял курс на секретную российскую базу.