Княжич Соколов. Том 2 - Роман Саваровский

Под наблюдением сотни бесконечно уважительных взглядов в гостевую резиденцию Пражского града вошел статный мужчина в парадном бело-золотом кителе с серебристыми полосками и погонами генерал-майора.

Молодое лицо светлейшего князя Ильи Романовича Невского сияло лучезарной улыбкой выбеленных зубов. Черные как смоль волосы были зализаны на правый бок, а темно-карие глаза отдавали не по годам мудрой глубиной.

Фуражка с гербами царской армии располагалась в сложенном локте молодого Рюриковича. Под легкомысленно расстегнутым утепленным кителем просматривалась перламутровая рубашка с алыми пуговицами с нанесенными на них гербами рода Невских. На парадном поясе висел золотой артефактный кортик на специальных ремнях и от него ощутимо веяло холодным эфиром.

Эффектно появившийся тридцатилетний Рюрикович был тут же обласкан вниманием, но довольно быстро и умело выбрался из океана людей в сопровождении двух седовласых представительных мужчин и отправился к отдельно стоящему трехъярусному вип-столу, огороженному золотисто-красной веревкой от остальных смертных.

Идеальная осанка, цепкий взгляд, выверенная походка без единого лишнего движения завораживали и подавляли волю каждого, кто осмеливался смотреть на Невского Илью Романовича достаточно долго.

Вязкие путы вылезали из глубин собственного подсознания и оплетали разум. Чтобы отогнать неприятное и весьма наглое эфирное воздействие пришлось приложить немало усилий, а ведь мы с Ильей Невским даже глазами не встретились.

Ментальный дар, способный покрыть столько боевых одаренных разом, причем без малейших усилий, вызвал у меня нотки уважения.

Не смотря на восьмую ступень и ранг Витязя, Илья Романович Невский управлял своим эфиром куда эффективнее Богатыря Багратиона, и если молодой Рюрикович научился этому самостоятельно, то его по праву считают гением.

Тело само дернулось в сторону интригующего гостя, но нас, помимо почти двух сотен метров, разделяли еще и десятки аристократов, которые окутали все подходы к Илье Невскому плотным кольцом, будучи готовыми сражаться насмерть за право получить внимание самого молодого генерал-майора царской армии.

— Ага, спросишь у него, — выдохнул я, — пока буду пробираться, и церемония закончится.

— Да и не пустит тебя туда никто, — поддакнул Иван Сомов, кивнув на дворян, которые чуть ли в глотки друг к другу не цепляются, лишь бы выбить местечко поближе к Рюриковичу, — для некоторых из них это шанс всей жизни. Как и двое других Витязей, Илья Невский ведет весьма скрытный образ жизни. На крупных приемах не появляется, в свет выбирается редко, свою жизнь не афиширует, социальные сети не ведет и попасть к нему на аудиенцию невозможно из-за отсутствия секретаря и постоянных разъездов.

— Да и сам он не из болтливых, — вслух произнес я, «Оком» отметив, что сбежавший от толпы дворян Рюрикович прижался к стенке, и закинув руки в карманы, просто осматривает присутствующих.

— Это да, — разочарованно вздохнул Иван Сомов, — интервью не дает. Столицу не посещает. Все что о нем известно, собрано по крупицам со стороны. Редкость для звезд подобного калибра.

— У него есть свой тройка? — задумчиво спросил я.

— Он генерал-майор царской армии, ответственный за северно-европейский фронт, — ехидно подметил Иван Сомов, — сам как думаешь нужна ли она ему?

— Но ведь была раньше? — не сдавался я, продолжая поглядывать на Невского, который заинтриговал меня даже больше, чем могучий Богатырь Багратион и младший Романов с таинственной аурой.

— Была тройка, — подтвердил Иван Сомов, — с двумя другими Витязями. Они одногодки.

— Рюриковичами? — удивился я, — а так разве можно?

— Обычно не принято, чтобы один член высшей семьи командовал другим, — пожал плечами Иван Сомов и с усмешкой добавил, — но разве Рюриковичам кто-то может запретить? Да и властвовал тогда Невский Роман Александрович, а сына старый государь любил и во многом ему потворствовал.

— Ясно, — понятливо кивнул я, переваривая информацию.

— Ладно, Артем, приятно было пообщаться, — вежливо произнес Иван Сомов и краем глаза убедился, что вся еда, до которой он мог дотянуться отсюда была съедена, — меня ждут дела рода, вон и княжич Левашов освободился.

— Конечно, веселись, Вань, — отсалютовал бокалом я.

— Куда там. Иметь бизнес в столице совсем не так весело, как тебе кажется, — с кислой миной отмахнулся Иван Сомов и перевел доброжелательный взгляд на мою спутницу, — Эмилия Алексеевна, был рад знакомству.

— Взаимно, Иван Кириллович, — вежливо отозвалась Эмилия и внук Богатыря направился к худощавому пареньку в бежевом костюме, который встречал его приветливой улыбкой.

Нам же с Эмилией продолжали доставаться от окружающих лишь снисходительные резкие взгляды с нескрываемой опаской и неприязнью в глазах.

К началу церемонии количество народу в зале утроилось, но главное не менялось.

Подходить к нам никто не желал. И ладно бы только это, странным было то, что огибали присутствующие не только меня, но и Эмилию, а она при этом ничуть не удивлялась.

Словно так и должно быть.

Не успел я заговорить со своей прекрасной спутницей, как в зал вернулась музыка и середина зала стихийно превратилась в танцпол.

Недолго думая, я протянул руку Эмилии.

— Позволишь пригласить тебя на танец? — чуть склонил я голову, и нежная маленькая ладонь охотно обхватила мою.

Встретив смущенную улыбку и задорный блеск в серых глазах, я подхватил легкую как пушинка девушку и закружил ее в танце.

Места для танца в казавшемся свободным центре зала оказалось не так уж много. Локтями не толкались, но столь близко к другим аристократам мы с Эмилией еще не находились.

Наблюдать как парочки, с которыми мы оказывались в танце слишком близко, поначалу было забавно. Они озирались в поисках другого свободного места, недоуменно улыбались и бросали извиняющиеся взгляды окружающим.

Правда, уже спустя несколько секунд, такое поведение стало оскорбительным и сдерживать хладнокровную маску на лице становилось все сложнее. Будто бы предчувствуя беду, рядом с нами показалась Анна Зверева, танцующая в объятиях сверкающего от радости Феликса.

Удивительным образом эта картина начала выводить меня из себя еще больше.

— Почему такую очаровательную девушку столь старательно избегают? — решил заговорить я, чтобы отвлечься от начавшего не на шутку раздражать окружения.

Вид столь мило улыбающегося невинного личика радовал глаз. А старательно скрываемое смущение, которое выдавалось алыми щечками, заставили давно почерствевшие струны души скрипнуть чувством вины.