Адские чары - Вера Крыжановская

На следующий день Керведек отправился будто бы на охоту, а в сущности, чтобы переговорить с бретонской колдуньей.

Тётка Лебретт жила при выезде из села в одиноком домике, над скатом к морю.

Это была худая сгорбленная старушка с морщинистым лицом. На ней был костюм бретонской крестьянки, с большим белым чепцом, и сидела она за прялкой, когда пришёл маркиз.

Старуха усадила гостя на скамью напротив и осведомилась о цели посещения.

Смущённый маркиз бегло изложил необычное, случившееся с ним и женой происшествие.

— Узнав от моей экономки, Жаклин Ребек, про ваше знание магии и Вашу великую власть над нечистыми духами, я пришёл просить у Вас помощи и совета. Само собой разумеется, что моя благодарность будет безгранична, если Вы нам поможете, — закончил он.

Во время рассказа старуха пристально смотрела на него своими большими тёмными глазами, качала головой.

— Кажется, дело запутано, и его трудно будет устроить. Жаль, что Вы не принесли с собой букета, я бы его осмотрела.

— Но зато я принёс другое: ту золотую монету, про которую Вам говорил.

Вынув из бумажника странную монету с изображением Адамовой головы, он подал её старухи. Та долго её разглядывала и нюхала, а потом встала.

— Я установлю сейчас, к какому роду духов относится тот, кто помечал монету, и тогда увидим, можно ли его обуздать. Пожалуйте за мной.

Маркиз прошёл за ней в соседнюю комнату, маленькую и слабо освещённую крошечным, выходившим на море окном. Посередине, на деревянном столе стояла большая глиняная миска с водой и медный трёхрожковый шандал.

Старуха достала из висевшего на стене шкафа три красных восковых свечи, которые и вставила в шандал, затем вынула странного вида нож, в виде серпа, с почерневшим лезвием, большой чёрный камень и лист пожелтевшего пергамента. Положив все вещи на стол, она закрыла окошко ставней и зажгла свечи; маркиза поставила в углу, наказав ему не двигаться и не разговаривать без ей позволения.

Сняв передник и чепец, она распустила свои длинные густые волосы и, вытащив из-за пазухи узловатую палочку, очертила ею в воздухе над головой круг. Потом она плавно затянула какую-то невнятную песню и принялась кружиться вокруг стола.

Обойдя стол девять раз, она опустила камень в миску с водой и на него положила монету; вода тотчас закипела, словно от прикосновения раскаленного металла. Затем старуха снова начала кружиться вокруг стола, но теперь движения были быстрые, а пение более порывистое; порой прорывались странные, дикие крики.

Стоявший в углу маркиз сначала еле удерживался, чтобы не прыснуть со смеху; однако очень скоро его скептически шутливое настроение перешло в любопытство, а затем сменилось ужасом, и если бы не стыд, то он убежал бы из комнаты, где вокруг него творилось что-то таинственное и зловещее.

В стенах и в полу раздавались торопливые сильные удары, порывы холодного ветра со свистом проносились по комнате, затем появились клубы чёрного пара, в котором мелькали разноцветные огоньки, зелёные и синие.

Наконец, клубы пара собрались над чашкой, и из облака блеснул сноп огня. Затем наступила тишина. Колдунья становилась и отёрла пот со лба. Взяв лист пергамента, лежавший теперь поперёк миски, она смотрела на него у свечки.

Вдруг она вздрогнула и задумалась, а затем принялась молча убирать вещи со стола в шкаф. Воду из миски она вылила за окно, а затем прошла с маркизом в первую комнату. Усадив перед собой гостя, она взглянула на растерянное лицо маркиза не то насмешливо, не то сочувственно.

— Плохи ваши дела, господин маркиз. Помочь Вам я не в силах, — сказала она. — Взгляните, вот подпись коварного духа, повелевающего той нечистью, с которой Ваша супруга имела неосторожность связаться. Это чудовище страшной силы.