Сердце меча - Ольга Чигиринская

Комок риса, уже начавший ссыхаться по краям, он ел понемножку, отщипывая кусок за куском, когда услышал, что плескание сменилось другими звуками. Эти звуки он узнал бы где угодно — звуки драки. Дик всмотрелся в полумрак, оттянув уголки глаз, и разглядел, что на другом берегу идет неравный бой: трое против одного.

— Оро, — прошептал Дик.

Он колебался, но не более секунды. Конечно, он еще неважно себя чувствовал, и боковой обзор до сих пор был задернут темным, но ведь у него бы флорд, который и в неактивном виде — неплохое оружие, а главное — трое против одного! Дик набросил рубашку, схватил меч в зубы и прыгнул в воду «рыбкой».

На другом берегу услышали всплеск и, пока Дик плыл, один из нападающих побежал его встречать. Выходя из воды по покатому бетонному склону, юноша встал лицом к лицу с пареньком чуть помладше своих лет, одетым в рваные красные штаны и носящим «дреды», украшенные разноцветными стеклянными бусинами.

— Греби обратно, лысый, — сказал этот паренек. — И не суй свой нос в чужой вопрос — еще разобьют.

Дик еще с приютских времен прекрасно владел этикой таких разговоров.

— А один на один ты что-то не такой храбрый, да? — ответил он сквозь зубы. — Так вот, или я сейчас увижу твои пятки, или вытру об тебя свои.

Противник ответил непечатно и приял боевую стойку. Дождаться, пока Дик атакует, у него терпения не хватило (в чем Дик был совершенно уверен), причем, он действительно струхнул: по своим кондициям юный имперец его превосходил и держался куда более твердо. Итак, Красные Штаны бросился вперед, пытаясь использовать преимущество своего положения и оттеснить Дика в воду, и налетел подбородком на скрытый до этого момента в рукаве флорд. Бац! Металлический цилиндрик, направленный скупым и точным движением руки, произвел некоторое опустошение в рядах зубов противника. Красные Штаны упал на бетон, крепко грохнувшись спиной и затылком. Не обращая более на него внимания, Дик побежал к дерущимся.

Драка уже перешла в финальную стадию: двое повалили третьего на песок и пинали ногами, проявляя при этом даже некоторую изобретательность — разбегались и с воплями:

— Пятьдесят очков! Голова!

Или:

— Тридцать очков! Брюхо! — старались попасть в указанное место. На счастье избиваемого, они были босы.

Дик напал без предупреждения (он был слишком утомлен для благородства) и врезал одному из нападающих флордом по затылку. Второй услышал вскрик друга и звук его падения на колени, развернулся к Дику и крикнул:

— Глянь, Сионг, твоя девочка пришла защищать тебя! Ой, а чего это она такая лысенькая? Завшивела вконец, а?

Избиваемый только плюнул кровью на песок и завалился на бок. Со спины Дик принял его за взрослого мужчину, так он был высок и широк в плечах, но сейчас увидел, что это тоже юноша, как и двое нападающих, и случайный защитник.

— Я тебя, сучка…

Дик на этот раз не стал дожидаться конца реплики и отвечать ритуальным оскорблением, он провел простую, но очень эффективную связку, начинающуюся низким пинком, продолжающуюся тремя ударами в лицо (кулак-кулак-локоть) и завершающуюся ударом под вздох. Противник обмяк, но еще вполне держался на ногах, и тут избиваемый пришел в себя (ему хватило краткой передышки, предоставленной Диком) и добавил с земли ребром стопы в поясницу.

Третий поднялся и щелкнул выкидным ножом.

— О’ойди, я с ‘им раз‘ерусь, — пробормотал, вставая, избитый здоровяк, но Дик заградил ему дорогу и выдвинул на полметра флорд из рукояти.

— А запасная голова у тебя есть? — спросил он у драчуна с ножом. — Или у тебя? — второй вопрос был адресован Красным Штанам, подковылявшим к месту сражения. — Бросайте ножи. Я не шучу, клянусь святым Брайаном, поубиваю всех, если не бросите!

— Твой святой Брайан — дерьмо, — сказал Красные Штаны, но решительность заявления все же была подпорчена шепелявостью и тем фактом, что оба таки бросили свои ножи.

— За’ирайте эту срань, — здоровяк легонько пнул попискивающего поверженного врага. — В следующий раз приходите всемером.

Проигравшие покинули поле боя, и Дик позволил себе сдаться головокружению. Колени его ткнулись в песок, в ушах ухал молот. Тепловой удар не прошел бесследно.

— Эй, друг, не вре’я раскисать, — здоровяк поднял его за плечи. Он уже успел сполоснуть лицо от крови и закурить. — ’ы должны ройти не меньше ’олукилометра, так что со’ери себя в кулак — и чоп-чоп…

Дик кивнул и начал «чоп-чоп» за здоровяком. На ходу тот сунул ему руку — крепкую, костистую, с хорошо набитыми кулаками:

— Данг Йин Сионг. Для друзей — ’росто Данг.

— Йонои Райан, — сказал Дик, пожимая его ладонь. — Для друзей — просто Ран.

— А они у тебя есть, друзья-то? — усмехнулся Данг.

— Есть, — сказал Дик. — Но далеко. Я их… потерял.

— Имперец? — без обиняков спросил Данг, и Дик так же без обиняков сказал:

— Да.

— Я так и подумал, когда услышал, как ты клянешься святым Брайаном. Давно захватили?

— Не знаю. Сбился со счета.

— Рейдеры?

— Да… рейдеры.

— Кому продали?

Дик промолчал.

— А, не мое дело. Ты не бойся, я тебя не заложу. Ты же мне жизнь спас. Давно сбежал?

— Позавчера… наверное, — сказал Дик, подумав, что «спас жизнь» — это все-таки слишком громко сказано.

— И что, ходил сахар воровать?

— Нет, — Дику надоело выслушивать обвинения в этом. — Я вылез из подземелья с той стороны сахарных полей. И прошел через них.

— Мама вечная земля, — ахнул Данг. — По ту сторону полей — ничьи катакомбы. Твой Святой Брайан крут, если вывел тебя оттуда!

— Это не он, — честно сказал Дик. — Это блаженная Садако Такэда.

Данг на мгновение остановился, пощупал его лоб, потом сказал:

— Ладно, это пройдет. Хлопнешь горячего чайку, поспишь немного, к утру как рукой снимет. Небось, еще и есть хочешь?

— Нет, есть… не так.

— Ага, солнышком по темечку стукнуло… Ничего, сейчас найдем чего-нибудь…

Они подошли к одной из корабельных гондол и Данг, взбежав на пандус, приложил руку к сенсорной панели замка. Двери отодвинулись.

— Добро пожаловать, — церемонно сказал Данг. — Мой корабль — твой корабль… По крайней мере, моя в нем каюта сегодня — твоя каюта.

Дик вошел, вдохнул знакомый запах — пластик, металлокерамика и чуть-чуть старого пота, неистребимо въевшегося в металл и пластик — и снова его сердце тронуло чувство дома. Оба юноши поднялись на третью палубу

— Сюда, — сказал Данг, открывая одну из дверей. — Садись куда-нибудь, я пожрать принесу.

Дик сел на койку и прикрыл глаза.