Факультатив для (не)летающей гарпии - Кристина Логоша

– Забирай, тебе нужней.

Киттерон непонимающе смотрел на меня, не ожидая такого жеста. Тогда я осторожно взяла его руку и вложила в неё стрелки. Он наблюдал за мной, как будто впервые видел. Я улыбнулась, скользнула вдоль стены и обошла его, расправила крылья и полетела к выходу на чердак. В душе остался неприятный осадок от послания… а еще взгляд, от которого по телу пробегали мурашки. Я вылетела в открытое небо, которое уже озарил рассвет. Знакомая тройка, сидящую на земле возле флагштока, я заметила сразу и тихо приземлилась возле них. Мадди нервно вздрогнула:

– Ты меня напугала! Достала стрелки часов?

– Нет. Меня опередили, – сказала я почти правду.

– И меня. Точнее, не совсем опередили. Просто мне не удалось… как бы это… проникнуть внутрь. Там охранник был, еще несколько адептов пробрались, и я видела, как их поймали…

– Скажи честно, ты хоть пыталась? – подытожила её речевой всплеск Ринка.

– Разве что мысленно.

– Меня опередила Винежка, при помощи магии выпилив часть опоры. Потом набежала охрана. Мне кажется, они готовились к набегу первокурсников, – с досадой поделилась Ринка.

Кай сидел на траве и молчал. Проходящий мимо студент, увидев магика, улыбнулся и подбадривающе поднял палец вверх. Некоторые просто указывали на него пальцем и смеялись.

К нам подошел Макс. Он одобряюще похлопал Кая по плечу и уселся рядом с ним, стер пот со лба.

– Как я устал. Полночи бегал по лаборатории, убегая от охранника. Кто бы мог подумать, что при его комплекции он сможет меня догнать? Но хоть не зря бегал, – Макс достал из кармана кисть человеческого скелета.

– Какой кошмар, – Мадди даже отпрыгнула в сторону, испугавшись костей.

– Ты чего? Боишься? – Макс сложил кисть скелета в кулак, оттопырив указательный палец, грозил им: – Не стоит бояться, скелетушка такой душка.

Передергиваясь от отвращения, Мадди отошла от него подальше.

– А как ваши успехи, лесные коты?

– Нулевые, – ответила я.

Макс непонимающе уставился на Кая.

– Ты что, не сказал им?

– Думал, сами заметят.

Кай достал сложенную в несколько раз бумажку с заданием. Я взяла её и, прочитав написанное, подняла голову вверх. Мадди и Ринка сделали то же самое. Мы рассмеялись – на самой верхушке на месте флага висели мужские трусы. Они гордо колыхались на ветру.

Мадди не сдержалась и подытожила:

– Вот мне интересно, ты белье на земле снял или уже когда забрался наверх?

***

Парящие трусы Кай на флагштоке стали символом этого дня. Они прибавили популярности моему соквартовцу – он гордо ходил, принимая поздравления от окружающих. Даже Табаск, грозившийся нас выгнать, сменил гнев на милость. Я очень переживала, что же будет после такого набега студентов с дебошем на академию. Но стоило прозвенеть первому звонку, как ножка вернулась на стадион, рука нашла свой скелет, а стрелки – часы. Как позже мне объяснили: ночь посвящения – единственная в году, когда можно сотворить что-то вопиющее. Но после первого звонка всё вернется на своё место. Почти всё – трусы Кая висели до полудня, пока их не сняли работники академии. И пусть всё вокруг было наполнено духом озорства, глаз ордена не давал мне покоя. Ждать было нечего, я должна искать сердце мастера.

– Куда дальше? – cпросила Мадди, когда мы вышли с занятий. – На пытки в библиотеку? Скоро экзамен…

– Мне нужно успеть сходить в одно место до факультатива профессора Артет.

– Я могу сходить с тобой в библиотеку. Хочу разузнать про наш необычный фикус, – сказала Ринка, и, обратившись ко мне, продолжила: – Ты сильно не задерживайся. Помимо факультатива, сегодня состоится грандиозная вечеринка.

– Мы с Максом собираемся на открытие чемпионата по магическим турнирам. Можем кого-то захватить с собой, – предложил Кай.

Мадди притворно скривилась:

– Лучше на каторгу в гробницу книг.

– Я – пас! – отрезала Ринка.

– И у меня планы. В другой раз – с удовольствием, – ответила я.

Мой путь лежал на Магикайю, оттуда я хотела начать поиски сердца, ведь там были те, кто знал отца. Сев на крылатый дирижабль, я менее чем за полчаса оказалась у дома отца.

С момента моего ухода здесь ничего не изменилось.

– Всем добрый день, – разбудила я армию полусонных книг.

В ответ посыпались радостные отклики, а Толковый словарь, стоял на самой верхней полке и внимательно за всеми наблюдал. Я сделала шаг вперед, стараясь ни на что не наступить, но неожиданно не устояла – упала в центре комнаты и правой рукой больно ударилась о детскую книгу.

Поднявшаяся в воздух с книги пыль образовала бесформенное облако, но уже через мгновение я видела призрачные образы моего прошлого…

Я сидела на коленях отца, а он читал мне сказки. Я указывала на картинку пальчиками и озорно смеялась…

Поднимаясь, я случайно коснулась книги с пиратским кораблем на обложке, и новый образ появился передо мной: одиннадцатилетний отец лежал под одеялом и с фонариком листал страницы книги…

И снова, стоило мне убрать руку, иллюзия исчезла. В голову закралась мысль, что я сама вызываю эти видения. Я внимательно посмотрела на свою руку и, чтобы проверить, коснулась еще одной книги – и новое воспоминание появилось передо мной…

– Вы это видите? – спросила я, оглядев разбросанные книги.

– О чем ты говоришь, дочка? – отозвалась книга с радугой на обложке.

– Иллюзия, воспоминания, которые связанны с книгами. Они… реальны.

Встревоженные моим падением учебники притихли, непонимающе глядя на меня. По комнате разлился шепот.

– Не видите, – догадалась я.

– Мы не видим, – подтвердил мудрый Толковый, – мы же просто книги. А вот твой отец видел – у него был дар предвидения.

– Значит, предвиденье… и мой дар? – я посмотрела на свою совершенно обычную руку, обдумывая слова словаря.

– Возможно. Я помню, что силы Леонола проявились как раз видениями прошлого. Потом ему открылось настоящее, и уже позже – как раз перед его смертью – он очень отчетливо видел будущее.

Слова о смерти отца напомнили причину моего прихода.

– Книги, мне жизненно необходимо узнать существует ли сердце мастера и – если оно есть – как его найти.

Шумный балаган книжных голосов полетел мне в ответ. Только прикрикнув на них, Толковый смог наладить дисциплину.

– Никто не знает ответа на этот вопрос. Леонол был умен и скрытен. Он знал, что мы можем рассказать, – а затем добавил тихонько, – это из-за женских романов – они такие болтуньи.

За этого дополнения в адрес Толкового полетели обвинения. Я подумала, что, если бы у любовных романов были руки, они бы вырвали собственные страницы и закидали бы Толкового до смерти. В этот момент у меня возникла идея.