Факультет судебной некромантии, или Поводок для Рыси - Наталья Самсонова

– Если «ускорялкой» приложили – уже не сведет. Даже наши целители не всесильны, – покачал головой Лий.

– А если до кости срезать и заново лечить? – спросила я. Стало любопытно, каким образом это все работает. «Яго» заинтересованно повернулся в нашу сторону. Ответом мне стали круглые глаза Лия:

– Ты добра, как юная эльфийка. Так еще никто не пробовал. Может стать хуже.

– Бедро распороть, «ускорялку» бросить, потом вырезать кусок мяса и пролечить по-нормальному, – пожала я плечами. – Там, если не получится, видно будет.

– Я думаю, найдется много людей, желающих рискнуть, – протянул Верен.

– Эльфов еще больше, вам-то что, всего ничего с корябаной мордой ходить – не успел родиться, уже умер, – пожал плечами Лий. – Что?

– Ты тактичен, как кабан в период спаривания, – вздохнула я и подошла ближе к воркующей парочке. Вроде как пора начинаться уроку медитаций. Или мы будем медитировать на двух влюбленных?

Эльфийка быстро построила нас в колонну по двое и вывела в парк. Где уже были расстелены коврики. Приподняв коврик, я обнаружила, что он имеет стебелек и корни. Господи, спаси и сохрани от эльфийской магии.

– А он меня не сожрет? – спросила я Вьюгу. Тот тяжко вздохнул:

– Всякий раз об этом думаю. Теперь нас двое. Не доверяю я ушастой магии.

Медитация напоминала обычные земные мантры и все к ним прилагающееся. Только здесь это нужно было делать молча, удерживая в воображении ту или иную картинку. За два часа мой воображаемый цветок трижды опылили пчелы, дважды сорвали и пять раз я уплывала сознанием куда-то в сторону. Еще наблюдала серебристую паутинку в капельках росы на фоне черного с фиолетовыми звездами неба. Вьюга тыкал меня пальцем в бок и приказывал перестать храпеть.

– Я леди и не храплю, – оскорбилась я после пятого тычка и мстительно представила, как этот злосчастный цветок срывают и выбрасывают.

– Мой по ходу завял, – вздохнул боец.

– Полей его своими слезами, – огрызнулась я, – или потыкай палкой. Вдруг не сдох.

– Дети, вы настоящие молодцы, – в конце урока произнесла эльфийка и очень выразительно посмотрела на нас с Вьюгой. – С некоторыми я буду работать особенно усердно, и, уверена, мы добьемся впечатляющих результатов.

Как это тощее, лупоглазое и ушастое недоразумение умудряется вселять такой страх?

В любом случае за месяц мы убедились, что норов у представительницы дивного народа воистину дьявольский. Я постоянно вылетала в черную бездну, и паутина каждый раз становилась ближе ко мне. Дар развил навык сна с открытыми глазами. Жаловался только, что роговица сохнет. Не такими словами, конечно, но все же. Но самым большим испытанием для нас стал урок литературы. По неизвестным причинам он вновь был отложен. И мы со спокойной совестью закинули поэзию в долгий ящик. Ведь куда интересней было таскаться следом за бойцами.

* * *

– Ищут злобного монстра, – Кариса плюхнулась на свою постель, – он напал на нашу соседку по этажу и затолкал ей в рот комок грязных и мокрых волос.

– Ужасный монстр, – хмыкнула я. – Надеюсь, у нас в сливе больше не будут оставаться чужие лохмы. Говорят, монстры именно от этого появляются.

– Слушай, «твой бирюзовый ног», нормально же? Чтобы рифмовалось с «витой золотой рог»? – Вьюга поерзал на постели, и спинка моей кровати несколько раз ударила в стену. За что боец получил подзатыльник.

– Нас с Карисой в непотребстве подозревают. Ног – рог, в принципе рифмуется. – Я пожала плечами. – Но ты не боишься, что эльф будет огорчен? Как ты вообще его выбрал?

– Вытянул записку с его именем, – вздохнул боец. – А вы кого выбрали?

– Мы решили посвятить стихи Литературику. – Я закатила глаза. – Томный нрав, как дикий белк!

– И плавность рук, и нежность стоп! – подхватила Кариса. – Мы взяли сонет и надергали из него строчек. Потом скомпоновали так, чтобы получилась рифма. Я это перечитывать не буду.

– Ребята, – за месяц Майя научилась входить одновременно со стуком в дверь, – как у вас со стихами?!

– Всем привет. – Следом за Майей втиснулись эльф с корзиной и Охотник. У Дима в подмышке были зажаты свернутые в трубочку листы. Верен улыбнулся и подвинулся поближе к Карисе. Он, как и мы с Карисой, уже справился со стихами, но с удовольствием выслушивал рожденные в муках предложения Вьюги.

– Откуда у меня рог?! Из бирюзовых ног?! – Эльф цапнул исписанный лист Дара и тут же осел на постель. – Хотя что-то в этом есть.

Охотник сморозил в рифму такую ядреную похабень, что покраснела даже я, дитя интернета.

– Так, давайте разольем красное вино, – Майя взяла себя в руки, – оно считается максимально полезным для поэтов.

– И сердечников.

– Стрел? – переспросил боец и тут же смутился.

Выступили мы с Карисой, наш «дикий белк» погрузил эльфа в оскорбленное молчание. Первородный не мог поверить, что мы справились там, где потерпел сокрушительное поражение он.

– Давайте без шуток, пожалуйста. – Майя решительно встала. – У меня дальше этой строчки не идет: Одолела страшно – грусть, печаль, тоска!

– Нет у меня больше одного соска! – заржал Вьюга и тут же спрятал голову под подушку, откуда и выдал: – Зато в рифму!

Я рыдала от смеха, но Майя не сдавалась. Она решила поразить Литературика поэзией серьезно-депрессивного подхода:

– Я сегодня грустным целый день ходил…

– Литр самогонки вдребезги разбил, – ляпнул Охотник, не подумав, и тут же схлопотал подзатыльник от возлюбленной. Да, за минувший месяц мы уже поняли, что они – парочка.

– Ребята, ну что, мы не можем ничего хорошего, что ли? – жалобно вопросила Майя, и нам пришлось засунуть свое чувство юмора поглубже и не давать его росткам прорываться наружу. Если наша подруга так хочет быть серьезной, разве мы можем остаться в стороне?

* * *

Декан заглянул к нам в комнату, когда я осталась там одна.

– Безобразничаете всей группой? – осведомился он.

– Мы ничего такого…

– У меня есть возможность слышать все, что происходит в вашей комнате. И мне искренне жаль вашего преподавателя изящной словесности, – отозвался оборотень. – Тем более, учитывая, что преподаватель музыки свел шрамы с лица, думаю, профессор Ильв определится с симпатиями.

– А я думаю, вы ошибаетесь. – Я прикусила губу. – Не важно, что у человека или у эльфа с лицом. Если она так до сих пор и не прониклась к нему чувствами, то гладкая морда… прошу прощения, лицо не прибавит ему шарма.

– У вас странное отношение к жизни, студентка фон Сгольц. Но это ваши проблемы. Ваша мать желает вас видеть, я вызвался вашим сопровождающим по понятным причинам.

– А если я не желаю ее видеть? – испугалась я.