Королева Тирлинга - Эрика Йохансен

«И все же, – думала она сейчас, чувствуя острый прилив гнева, – Карлин тоже показала себя не с лучшей стороны. Клятвы клятвами, но сколько всего мне, оказывается, не рассказывали!»

– Так, значит, моя мать довела королевство до банкротства?

Губы Ловкача расплылись в лукавой, неприятной улыбке.

– Смотря что считать валютой.

– Но это распространенная история. Бывали правители, что растратами ввергали свою страну в небытие. В некоторых странах до Переселения это даже поощрялось.

– О, бесхозяйственность – это еще полбеды, девочка. Мы лишь подбираемся к главному достижению твоей матери.

– Приятель, это вообще-то моя история, – перебил Лир. – Да ты к тому же неправильно ее рассказываешь.

– Прости.

Лир улыбнулся, будто все это было лишь шуткой, но Келси его раздражение показалось искренним.

– Королева Элисса попыталась заключить соглашение с Красной Королевой, но ей нечего было предложить, нечем откупиться, поэтому вторжение продолжалось.

– А почему было не отдать дань древесиной? Я думала, в соседних королевствах ценится тирский дуб.

Лир пожал плечами.

– Этого было мало. Мортийская сосна качеством похуже тирского дуба, но строить из нее при необходимости можно. В любом случае переговоры провалились, и мортийская армия двинулась прямиком на Новый Лондон, сея на своем пути смерть и оставляя кровавый след из сожженных деревень. И когда мортийская армия дошла, наконец, до стен столицы, кто-то – вероятно, королева Элисса или принц Томас, а может, и кто-то еще – наконец придумал дань, которая устроила Красную Королеву.

– И что это была за дань?

– Люди.

До Келси не сразу дошел смысл сказанного, но когда это произошло, ее грудь будто пронзил раскаленный кинжал.

– Рабы.

– Да, госпожа, рабы.

В голове Келси замелькали иллюстрации из учебников Карлин: люди с темно-коричневой кожей, печально известные сцены жестокости, омрачившие целую эпоху. Карлин всегда долго рассуждала об этом периоде истории, и Келси не раз удивлялась, почему она уделяет ему столько внимания. Перед ее закрытыми глазами проплывали образы и рассказы. Люди в цепях. Мужчины с вонзенными в кожу крюками. Дети, которых отбирают у матерей и продают с торгов.

В моем королевстве.

Желудок ее взбунтовался, и оставшийся в горле сладковатый привкус медовухи вдруг стал казаться невыносимым. Невероятным усилием воли она прогнала прочь вставшие перед ней картины и открыла глаза. Лир продолжал.

– План вашей матери сработал. Они подписали Мортийское соглашение, Красная Королева отвела войска, и уже в следующем месяце первая партия рабов была отправлена в Мортмин.

– Но если мортийская армия столь могущественна, как вы говорите, почему Красная Королева пошла на мировую и отвела войска? – спросила Келси. – Почему бы ей было не захватить Тирлинг и взять сколько угодно рабов?

– Содержание колонии требует немалых денег и множества солдат. Это слишком затратно, как со временем обнаруживают многие завоеватели. А вот угрожать соседней стране можно бесплатно, к тому же это прекрасный инструмент для вымогательства.

Келси кивнула. Карлин рассказывала ей о многих тиранах из разных эпох, и девушка подумала, что ей бы понравился ответ Лира. Чтобы удерживать страну силой на протяжении продолжительного времени, нужны значительные ресурсы, а кончается это всегда провалом. Общеизвестно, что народ, пытающийся избавиться от гнета завоевателя, рано или поздно преуспеет. Келси всегда полагала, что Красная Королева тоже относится к числу банальных тиранов. Но из слов Лира следовало, что она не так проста и умеет просчитывать на несколько шагов вперед.

– В народе, не успевшем оправиться от вторжения мортийцев, отправка рабов вызвала бурю возмущения. И весь гнев был направлен целиком на королеву Элиссу. Почти каждую неделю на ее жизнь совершались покушения, и в конце концов она вынуждена была забаррикадироваться в своем крыле Цитадели. Спустя несколько месяцев она публично объявила, что беременна, в надежде, что весть о наследнике успокоит народ. Но этого не произошло, и покушения на ее жизнь продолжались вплоть до рождения наследной принцессы.

«То есть меня, – подумала Келси, не находя в этой мысли ничего приятного. Она прекрасно уловила намек в словах слов Лира: ее мать забеременела нарочно, рассчитывая, что беременность защитит ее от насилия. – Так мне повезло!»

– Ее убили?

Лир одарил ее красноречивым взглядом, Келси сделала извиняющийся жест и спрятала руки за спину, приглашая его продолжить рассказ.

– Однажды, спустя всего несколько месяцев после родов, королева Элисса едва не умерла от отравления белладонной, которую ей подмешали в еду. Она так до конца и не оправилась, а ее брат медленно, но верно брал управление страной на себя. Не прошло и года, как королева объявила, что тайно отослала наследницу престола из столицы, отдав ее на воспитание.

– Пожалуй, единственный бескорыстный поступок за всю ее жизнь, – заметил Ловкач.

– Еще раз перебьешь, приятель, – сорвался Лир, – и с меня хватит. Будешь рассказывать сам.

Ловкач примирительно поднял руки.

– Два месяца спустя королеву Элиссу нашли в постели с перерезанной глоткой. Страже так и не удалось найти убийцу. Многие подозревали принца Томаса, но не было доказательств. Он объявил себя Регентом и уселся на трон, где пребывает и по сей день. С тех пор мало что изменилось, разве что каждый год в Цитадели принимается все больше решений, выгодных Мортмину. Регент, по сути, является королем, хоть и не носит этого титула, но он не сам себе хозяин. Он лишь покорная марионетка в руках мортийской королевы. Он мало чего боится, за исключением появления законной наследницы тирского трона, и уже принял меры, чтобы этого избежать.

Лир сложил руки на стол и бросил раздраженный взгляд на Ловкача.

– Конец.

Теперь все пятеро повернулись к Келси. Она потерла виски и обнаружила, что они покрыты испариной.

– Эти рабы, сколько их и как их выбирают?

– Раз в месяц проводится лотерея. – На этот раз ответил Морган, сохранявший столь же непроницаемое выражение лица, как и остальные. – В Мортийском соглашении четко прописано: Тирлинг должен отправлять три тысячи рабов в год.

Три тысячи! Эти слова отдались в мозгу Келси пронзительным воплем. Это был гнев на Карлин, которая ничего ей не сказала, и, что еще хуже, на мать, которая совершила зло столь черное, что подобного мир не видывал с самых мрачных глубин истории. Официальное, одобренное государством рабство… в голове Келси вновь всплыли образы тех страшных лет, и она не в силах была это прекратить. Ослепленные старики. Девушки, изнасилованные в столь юном возрасте, что их чрево повреждено навсегда. Мужчины, сожженные заживо за попытку к бегству.