Дочь по крови - Личия Троиси

Девочка завалилась на кровать, стоявшую в палатке, и глубоко вздохнула.

— Мы правильно сделали, что остановились здесь. Кажется, что они и вправду хорошие люди. Ты уже сказала им про свою руку?

Адхара не ответила. Сидя на краю кровати, девушка продолжала копаться в своей памяти в поисках воспоминаний о Карине и о своей прошлой жизни. Но, как бы она ни старалась, ей так ничего и не удалось извлечь из своего сознания.

— Адхара? — Пронзительный голос Амины вернул ее обратно в реальность. — Ты меня слышишь или нет? Ты уже говорила со священником о своей руке?

Девушка отрицательно покачала головой. Ее болезнь неожиданно отошла на второй план. В этот день Адхара открыла для себя нечто несоизмеримо более важное, нечто такое, что прокладывало ей путь к новым, неизведанным мирам. Значит, у нее было свое прошлое: и мать, и отец, и даже любовь. А еще свой дом и земля, на которой она жила. Что за человек была эта Элина?

— А когда ты расскажешь ему об этом? Полагаю, что мы не задержимся здесь надолго. Фронт в двух шагах отсюда, и Сан наверняка уже там…

Сан. Амхал. Ее настоящее противопоставлено Карину, о котором в ее жизни не осталось ни единого воспоминания. И потом, по этому лагерю она ходит с совершенно иным лицом. Здешним обитателям невдомек, кто она такая, равно как никому из них ни за что теперь не узнать ее.

Но даже если бы у меня и было мое настоящее лицо, узнали бы они меня? Неужели я и впрямь та девушка, которую все еще любит Карин?

— Мне показали палатку, в которой он живет, — рассеянно ответила Адхара.

Амина встала с кровати:

— Ты какая-то странная…

Адхара, пытаясь улыбнуться, покачала головой:

— Нет, я просто устала.

— Мой тебе совет, сходи на речку и искупайся. Вода в ней холодная, но это поможет снять напряжение.

Адхара кивнула, а затем встала, расправив одежду. Она уже давно не носила женское платье и чувствовала себя в нем не совсем уютно. Девушку одолевало жгучее ощущение собственной неприкаянности.

Мне нужно проветриться.

— Я скоро вернусь, — бросила она, выходя из палатки, и направилась к реке.

Искупавшись, Адхара направилась к красной палатке.

У священника было изрезанное морщинами лицо и редкие волосы то ли белого, то ли бледно-желтого цвета. Хромая, он передвигался по своей палатке, в которой напротив заваленного пергаментами и различными сосудами стола стояло два стула, а на полу возле изъеденного жучками ларя лежала целая груда сложенных друг на друга раскрытых книг. Свободного места почти не было, а от густого аромата трав першило в горле. Адхара поначалу сильно засомневалась в том, что этот человек настоящий священник. На нем не было привычной туники и других знаков принадлежности к культу Тенаара. Да и лицо его не вызывало доверия. Однако Карин заверил девушку, что он весьма сведущий в своем деле человек и что он уже вылечил некоторых тяжелобольных.

Сначала священник внимательно осмотрел руку девушки: вытянув ее пальцы, он своими маленькими поросячьими глазками изучил руку Адхары со всех сторон. У девушки возникло жгучее желание сбежать, но она никак не могла себе этого позволить, по крайней мере сейчас, после знакомства с Карином.

— Похоже, что это гангрена, — изрек наконец священник.

Адхара, стараясь не упускать ни одной детали, рассказала ему о том, как чувствовала себя во время последних приступов.

— И что это может значить? — спросила она.

— Твоя рука отмирает.

Адхара изменилась в лице.

— Такое возможно, когда конечность либо была сдавлена, либо вследствие ранения началось заражение. Но тебе ведь не больно, не так ли?

Адхара покачала головой:

— Она просто немного немеет, но все же я совершенно уверена в том, что никогда не повреждала руку…

Священник перебил девушку:

— Похоже на гангрену, но сказать определенно я не могу. Я никогда не видел ничего подобного. Речь здесь идет либо о какой-то новой болезни, либо о каком-то проклятии.

Только этого ей и не хватало. Адхара подумала о том, что Недремлющие могли сделать с ее телом. Они наверняка наложили на нее какую-то дьявольскую печать, устанавливавшую ее рабскую зависимость от секты. Или это дело рук Теаны? Адхара нисколько бы не удивилась: теперь от этой женщины она могла ожидать все, что угодно.

— Сколько времени ты намерена пробыть с нами?

Адхара почувствовала, как сердце екнуло у нее в груди.

— Несколько дней, — туманно ответила девушка.

— Мне нужно подумать и хорошенько изучить этот случай. У меня с собой не так много книг, но, быть может, в тех немногих манускриптах, что я успел прихватить с собой, и найдется ответ. Но, как бы то ни было, эту проблему не стоит недооценивать.

Священник встал, подошел к ларю и достал из него склянку, наполненную травами.

— Корень… Вообще-то он полезен для сердца. В следующий раз, когда почувствуешь себя плохо, прими небольшое его количество, — посоветовал священник, пересыпав часть содержимого склянки на кусок материи.

Адхара взяла снадобье и кивком поблагодарила мужчину.

— Не стоит благодарности. Это моя работа. С тех пор как вся моя семья погибла от заразы, у меня больше ничего не осталось, кроме этого лагеря и людей, живущих здесь. Спасение человеческих жизней — это единственное, что еще помогает мне держаться на ногах.

Адхара, прижав к груди корень, вышла из палатки.

Девушки ужинали под тем же самым навесом, под которым несколько часов назад обедали. И снова скромная еда, зато обстановка вокруг, как всегда, была полна сердечности и искреннего сочувствия. Люди здесь сблизились настолько, что казалось, это был один общий дом, в котором все были братьями и сестрами. Еда была поделена на порции, соизмеримые с возрастом и состоянием каждого, но даже среди них находились такие, что отдавали Адхаре кусок хлеба, лишая себя того малого, что у них было. Рядом с девушкой сидел Карин.

Адхара постоянно спрашивала себя, действительно ли в ней ничто больше не напоминало юноше о его прошлой любви. Неожиданно девушка прониклась к нему особой симпатией: ей так захотелось найти в себе какой-либо признак, мимолетный след того чувства, что когда-то было между ними.

После всего, что произошло, Адхара нисколько не сомневалась в том, что больше не нуждалась в своем прошлом и что могла жить только настоящим. Это оказалось полнейшем безумием. Именно воспоминания, чувства, связи, возникая год за годом, делали людей по-настоящему живыми. За эти месяцы Адхара превратилась в бледную тень самой себя, а теперь неожиданно обнаружила, что все, к чему она так яростно стремилась, было вокруг нее.

После ужина один из парней взял в руки расстроенную лютню. Карин сел рядом с ним, а дети, вслед за многими обитателями поселения, расположились рядом, образовав полукруг.