Небеса в огне. Том 2 - Бернхард Хеннен

— Справедливости! — таков был их боевой клич.

Его издавали сотни глоток, и блестящие стены Аметистового зала звенели от этого крика, когда тела Нира и Галара подняли на трибуну.

— Туда! — приказал Хорнбори, указывая на длинный стол, за которым по-прежнему сидели Старцы в Глубине.

Обратный путь в пиршественный зал Хорнбори использовал для того, чтобы собраться с мыслями. Князь мог уничтожить его, и он сделает это, если только он даст ему такой шанс. Однако тот по-прежнему полулежал, обмякнув в своем кресле с высокой спинкой.

— Хватайте убийцу! — резко приказал воевода.

И первым бросился выполнять его приказ Гиннар. В глазах воина из Ишавена читалась леденящая ненависть. Он поднял Эйкина и прижал его к столу. Князь заморгал, все еще оглушенный.

— Вот тот, кто бросает в темницу раненых героев! — крикнул Хорнбори, указывая на князя. — Вот тот, кто заставляет их истекать кровью в темнице! — Он сделал паузу, и случилось то, на что и рассчитывал Хорнбори. Крики стали громче.

— Справедливости! Справедливости! — скандировала взвинченная толпа.

— Какая справедливость может искупить убийство? — крикнул с трибуны Хорнбори. — Что ждет его в наказание за несправедливо пролитую кровь?

— Это неправда… — Эйкин попытался подняться, но Гиннар безжалостно прижал его к столешнице.

— Какого наказания вы требуете? — снова крикнул Хорнбори.

— Смерти! — раздался один-единственный голос, но он так четко прозвучал на фоне остальных, что не услышать его было нельзя. Амаласвинта.

Карлица стояла посреди взбудораженной толпы, одетая в ярко-алое платье, воплощенный соблазн для мужчин. Воины держались на некотором расстоянии от нее, словно опасаясь ее неприступной красоты. В зале стало немного тише, и ее голос вновь прозвучал громко и отчетливо:

— Я требую смерти Эйкина, Старца в Глубине Железных чертогов. Эйкина, подлого убийцы героев!

— Убей его! — крикнул еще кто-то в толпе.

— Убей его! — раздался в первом ряду перед трибуной низкий бас Улура.

— Убей его! — Крик распространялся, его подхватывало все больше и больше воинов.

Хорнбори выхватил свой Череполом, висевший в кожаной петле у него за спиной, и повернулся к столу. Гиннар продолжал держать князя, прижимая его к тяжелой дубовой столешнице.

— Это неправда… — протестовал Эйкин, однако его слова потонули в диких криках возмущенной толпы.

— Убей его!

«Лучше и быть не могло», — подумал Хорнбори, занес секиру и опустил тяжелое лезвие. Оно без труда рассекло шею. Остальные князья повскакали со своих кресел.

— Убей его! — уловив общее настроение, пролепетал правитель Ишавена.

Хорнбори схватил Эйкина за седые волосы, поднял вверх его голову, чтобы толпа хорошо могла ее видеть.

— Вот народная справедливость! — воскликнул Хорнбори.

Драконы в эльфийском облике все это время стояли в стороне, наблюдая за жестокой сценой с непроницаемыми лицами. И только Красный, сопровождавший их в темницу, казался взволнованным. Он кивнул Хорнбори, словно подтверждая, что приговор был справедлив.

Внезапно от группы драконов отделился Золотой, подошел к длинному столу, с которого лилась кровь Эйкина. Положил руки на груди Нира и Галара.

Яростные крики в толпе постепенно стихли. Все удивленно смотрели на светящуюся фигуру, поскольку выглядело все так, словно сияющая аура, окружавшая Золотого, пролилась в обоих умерших.

Хорнбори поставил голову князя рядом с его телом. Зря небесный змей трогает умерших. Воевода хорошо знал своих братьев-карликов. Большинство из них воспримут это плохо.