Самая темная чаща - Холли Блэк

Рогатый мальчик немного склонил голову, и его губы тронула легкая улыбка. Хэйзел показалось, что в этот момент он действительно почувствовал отвращение к самому себе.

– Можешь называть меня Северином, – сказал он. – Теперь мы оба вежливы.

Это было самое близкое к извинению, что мог позволить себе Народец – учитывая, как высоко они ценят свои имена. Может быть, он и в самом деле чувствовал угрызения совести, но Хэйзел показалось, что это не имеет значения. Что бы им ни двигало, это было нечто посерьезнее правил этикета.

Время летело незаметно, пока они шли: она – спотыкаясь, он – шагая рядом и дергая ее за руку, если она отходила слишком далеко или двигалась слишком быстро. Тело все еще болело после падения с велосипеда, в голове гудело. Они брели до тех пор, пока не оказались возле рощи.

Северин отпустил ее и направился к разбитому гробу.

– Знаешь, из чего он был справлен? Не из стекла, – сказал он, пробегая пальцами по подкладке. – Не из хрусталя. И не из камня. Из слез. Почти несокрушимый. Его смастерил один из лучших умельцев во всем волшебном царстве, Гримсен. Дабы удержать чудовище.

Хэйзел оцепенело потрясла головой:

– Тебя?

Он фыркнул.

– Неужто старые добрые истории забыты ныне?

– Что мы здесь делаем? – спросила Хэйзел.

Он глубоко вздохнул.

– Ты должна припомнить, у кого было Верное сердце. Кто вручил его тебе и направлял твою руку? Кто повелел тебе разбить гроб и разрушить проклятие?

– Я не могу…

– Можешь, – мягко возразил он, поднеся руку к ее щеке. Холодные пальцы коснулись горячей кожи: принц убрал прядь волос с лица девушки. Хэйзел вздрогнула. – Ради всех нас, ты должна.

Она покачала головой, думая о мече, найденном у озера Уайт много лет назад и теперь исчезнувшем из-под ее кровати.

– Даже если бы я знала, где сейчас меч, почему ты считаешь, что рассказала бы тебе?

– Мне ведомо, чего ты от меня хочешь, – проговорил принц, подходя ближе. Все вокруг померкло. Он приподнял подбородок девушки, поворачивая ее лицо к своему. – Мне ведом каждый твой секрет. Все твои мечты. Позволь убедить тебя.

И, прижав Хэйзел к темному стволу дерева, рогатый мальчик поцеловал ее. Его губы оказались горячими и сладкими. Жаркая, сковывающая тьма вытеснила все мысли девушки, по коже побежали мурашки.

Через мгновение Северин отступил, и Хэйзел оторопело пригладила пижамную кофту.

– Бенджамин, – сказал Северин в темноту. – Покажись. Не тревожься, что прервал нас.

– Отвали от нее! – раздался дрожащий, но полный решимости голос Бена, подходившего к ним с другой стороны рощи.

Хуже всего в том, чтобы быть рыжей, подумала Хэйзел, то, как ты краснеешь: сначала щеки, потом шея, и вот ты уже чувствуешь, будто твоя голова воспламеняется.

Бен вышел из тени, его лицо тоже пылало. В руках он держал топор, которым мама колола растопку для печки в студии.

– Хэйзел, ты в порядке?

Брат пришел спасти ее, как в прежние времена. Она не могла до конца в это поверить.

Эльфийский рыцарь улыбнулся, и его глаза вспыхнули каким-то странным светом. Он лениво шагнул к Бену, разведя руки в приглашающем жесте:

– Собираешься разрубить меня надвое, словно сказочный дровосек?

– Собираюсь попробовать, – ответил Бен еще сильнее задрожавшим голосом. Он был высокий и нескладный, веснушчатый и весь как будто на шарнирах. Он не казался опасным – даже топор держал с видимым усилием. Хэйзел захлестнула горячая волна стыда: брат видел, как рогатый мальчик ее поцеловал, а ведь он так долго был их общим увлечением.

– Бен, – пробормотала Хэйзел. – Бен, я в порядке. Если кто здесь и должен сражаться, то это я.

Брат сверкнул на нее пристальным взглядом:

– Потому что тебе не нужна ничья помощь, да?

– Нет, не поэтому… – она успела сделать к нему лишь один шаг, прежде чем Северин выхватил золотой кинжал.

– Лучше бы никому из вас со мною не тягаться, – предупредил принц. – Замах твой могуч, и оружие способно ранить глубоко, но, бьюсь об заклад, я быстрее. Так что же ты вознамерился свершить? Броситься на меня? Размахивать топором во все стороны, надеясь на неверную удачу?

– Просто отпусти ее домой, – сказал Бен. Его голос по-прежнему дрожал, но он не отступил – ни на дюйм. – Ей страшно. Уже за полночь, она толком не одета. О чем ты вообще думал, хватая ее вот так?

Северин скользнул немного ближе, легко, как танцор:

– Наверное, мне стоило схватить вместо нее тебя?

Бен вздрогнул, как будто от пощечины:

– Не знаю, что ты там себе напридумывал…

– Бенджамин, – проговорил Северин, понизив голос. Его лицо было нечеловечески красиво, а глаза столь же холодны, как небо за облаками, где воздух слишком разрежен, чтобы дышать. – Я слышал каждое слово, что ты когда-либо мне говорил. Каждое медово-серебристое слово.

Уязвленный Бен покраснел еще сильнее. Хэйзел хотела крикнуть ему, предупредить, что Северин говорил ей то же самое, и с ней это сработало, но побоялась отвлечь брата. Бен и Северин начали осторожно кружить друг возле друга.

– Я не уйду без Хэйзел, – сказал Бен, задирая подбородок. – Ты не заставишь меня бросить сестру.

Он рисковал жизнью. Его пальцы уже не были такими быстрыми, как прежде, и на шее не висела дудочка на грязном шнурке. Он больше не мог играть, а на мечах в жизни не сражался. Хэйзел должна была что-то сделать – она должна была спасти Бена.

Девушка схватила самую большую палку, какую смогла найти. Странно, но ощущение тяжести в руке ее успокоило, и она автоматически встала в стойку – это оказалось просто, как дышать. Как только начнется сражение, она бросится на Северина и попытается застать его врасплох. Может, это и не благородно, но с тех пор, когда она играла в рыцаря, прошло уже слишком много времени.

– Не глупи, – посоветовал Северин Бену. – Я бился на мечах еще ребенком. Видел, как зарезали мою мать. Я ранил, убивал и проливал кровь. Тебе не победить меня. – Он взглянул на Хэйзел. – Твоя сестра, по крайней мере, знает, что делает. Ее стойка хороша. Твоя – ужасна.

Вот и весь «врасплох». Оставалось надеяться на слепую удачу.

– Собираешься убить меня, так давай, – сказал рогатому мальчику Бен. – Если хочешь забрать ее, тебе придется это сделать!

Следующее мгновение растянулось в вечность. Северин занес свой кинжал. Их с Беном взгляды сцепились, как будто колючка впилась в шелк.

Хэйзел затаила дыхание.

Внезапно эльфийский рыцарь фыркнул, вложил кинжал в ножны и, странно глядя на Бена, покачал головой. А потом отвесил изящный церемонный поклон, чуть ли ни касаясь рукой земли.